Хроники Нарнийской Епархии. Часть 2

2 месяца назад Ахилла

Ханиил Дармс, послушник Дивеевский

30

Отца Коприя Изюмова, настоятеля старинного храма, на мякине было не провести. Второй священник – отец Фока Изюмов, его однофамилец, это знал. Но почему-то всё равно не оставлял попыток объегорить отца Коприя и получить у него зарплату за позапрошлый месяц. Как-то раз хитроумный отец Фока раздобыл бинокль и засел в овраге, наблюдая за домом, где жил отец Коприй. Узрев, что настоятель зашёл через заднюю калитку, отец Фока, потирая руки, рванул стучаться в закрытые ставни окон. Но матушка Гаиания, горестно заломив руки, поведала, что её батюшка не приходит домой вот уже вторую неделю. Сбитый с толку, отец Фока в очередной раз ушёл, несолоно хлебавши.

31

Отец Зиновий слыл худшим попом в городе. Он был натуральным фарисеем и не имел любви. Придет человек к Херувимской, а отец Зиновий не разрешает причащаться. Мол, всю литургию пропустил. И выговаривает, что чаю с булочкой тоже нельзя перед причастием. Люди качали головами, но смирялись. Ведь и Христос терпел от книжников. Поговаривали даже, что якобы он не допускает к Чаше сожительствующих.

32

Отец Родопиан был трижды мученик. Во-первых, он был морально травмирован во время захвата панибратами православных храмов в Тельмаре. Во-вторых, он отважился перевестись туда, где зимой часто случалась минусовая температура. В-третьих, видя склонность отца Родопиана к подвижничеству, владыка Иперехий дал ему в настоятельство храм в городской местности с мизерным семидесятитысячным населением. Было трудно, но отец Родопиан терпел и смирялся.

33

Отец Авундий, секретарь епархии, был очень честным человеком. Когда соседняя Тархистанская епархия пострадала от засухи, и в каждом доброчинии добрые прихожане собрали тысяч по 40 дидрахм в пользу нуждающихся, то около 270 тысяч осело в кармане, известном одному только отцу Авундию. А тут протодиакон Сонирил возьми да и напиши в отчете для патриархии, что передано 300 тысяч. Но ведь это неправда! Пришлось наказать его да исправить, чтоб всё было по-честному.

34

Отец Олимпий, настоятель деревенского храма, был изрядным сребролюбцем и всё время думал о том, как прокормить троих детей. Отец Ферм очень скорбел о душе отца Олимпия и оберегал его от пагубного служения златому тельцу. Сперва он забрал у него череду в доброчинническом храме. Затем увеличил долю налогов на содержание епархии. Потом уменьшил зарплату его попадье в хоре. Но видя, что ничто не успевает, но паче отец Олимпий продолжает надеяться на деньги, отец Ферм слёзно молился о нём Богу.

35

Отец Бидзина был необычайным человеком. Он знал и умел абсолютно всё. Но гордыня богомерзкого Бэтмена ему была чужда, и он чистосердечно рассказывал всё своей матушке, пономарям и штатным попам. Как он учил в семинарии преподавателей, как к нему ходят на поклон воры в законе, как мэр во всём советуется с ним, как он летал на бесе в Небесный Град Иерусалим, и как на нём, отце Бидзине, держится Церковь. И попы дивились милости Божией об их настоятеле.

36

У монахини Леониллы был дар видения грехов. А поскольку своими она так и не обзавелась, приходилось видеть чужие. Человек она была совсем не равнодушный, и всячески хотела помочь всем греховодникам – мирянам, попам и владыкам. Тогда она взяла на себя нелегкий подвиг – ежедневно ходить в гости к верующим и рассказывать, кто каким грехом поражён. Чтоб добрые люди молились за идущих в адскую бездну.

37

Отец Наркисс был богослов. В семинарии он учиться не хотел, дабы не смущать своим разумением профессоров. Но всякий знает, что кто истинно молится, тот богослов. А отец Наркисс уж точно молился истинно, ведь он был богослов.

— Бог не имеет границ! Поэтому в Церкви выпуклые иконы делать запрещено! — поражал отец Наркисс своей мудростью на проповеди всех прихожан. А те весьма радовались тайным откровениям о Господе.

38

Отец Родопиан очень трепетно относился к церковному имуществу, и очень огорчался, если оно пропадало зазря. Увидев, что во вверенном ему храме на складе пропадает и бьётся вдребезги от долгого лежания в ящиках дорогое цветное стекло, отец Родопиан самоотверженно спас запасы, оклеив ими в своём доме все потолки. Когда он вечером включал свет, потолки красиво переливались, и была благодать.

39

Отец Родопиан был очень послушным священноначалию, и когда владыка Иперехий потребовал кандидатов для хиротонии, то быстро убедил юную библиотекаршу Юнию выйти замуж за болящего пономаря Гавделаса. Из того получился замечательный диакон. Его имя гремело на весь город, когда он после службы попытался откусить нос у своей молодой матушки. А отец Родопиан гордился своим ставленником и заранее подыскивал кандидатуру ему на замену.

40

Благочестивый Варсис помнил, что согласно 50 псалму Давида, грех человека перед ним есть выну. Этот свой грех он всегда оплакивал на исповеди:

— Когда наш отец Авундий крестился пятернёй или накрывал Потир платом вместо покровца, я, негодный, осуждал его! А ещё я обижался на ближних, когда они лгали, предавали, блудили, воровали, не постились, клеветали и подличали!

И слёзы раскаяния текли по бороде Варсиса.

41

Отец Иской, как и некоторые другие, курил табак. Но ему не хотелось, чтоб прихожане думали о нём плохо, и потому курил тайком, левой рукой, чтоб, когда целуют правую, не учуяли запаха. А бороду смазывал церковным благовонием. Для верности он ещё брызгался заграничной туалетной водой. И прихожане часто спорили между собой, пытаясь понять, почему от их пастыря помимо обычного запаха сигарет, несёт дешёвым борделем.

42

У отца Наркисса дома мироточили все иконы. Но злой владыка Иперехий всё равно требовал от него, чтоб он поступил в семинарию. Не знал, видимо, что от многой мудрости много печали.

— Эх, от юности и науки злы, — вздыхал отец Наркисс, глядя на молодых попов-академистов, которые зачем-то знали про пророка Осию и деяния Трулльского собора.

И молился о вразумлении своего архиерея.

43

Отец Соссий очень не любил грех. Сам творил его только с большой неохотой. Бывало, овладеет блудницей за деньги, а самому противно. Присвоит пару лишних дидрахм из церковной казны, а самого аж воротит. А уж если другой поп грешит, так и вовсе стерпеть не мог. И жаловался отец Соссий на всех священноначалию, но оно вершить правый суд не спешило.

— Насквозь прогнили, — грозил он пальцем в сторону епархиального управления.

44

Много, много грехов знали матушка Епистимия и отец Соссий за всеми. Кто папе Римскому в годы безбожной власти ручку целовал, кого в кабинке ресторана ловили за содомским грехом со спонсором, а кто почти тайно имел вторую семью. Но призвать их к ответу не могли, ибо хоть и не трусили, но побаивались. Поэтому они мечтали отомстить за всё отцу Зиновию, ибо верно слышали, как кто-то рассказывал, что вроде бы, и он согрешил. И искали супруги правды Божией.

45

Отец Евпсихий никогда не отказывал прихожанам в благословении. На отчитку? Бог благословит! Не поститься? Бог благословит! Сократить молитвенное правило? Бог благословит! Лечиться торсионными полями? Бог благословит! В монастырь? Бог благословит! Замуж за басурманина? Бог благословит! Судиться с братом за наследство? Бог благословит! И ни в чём таком никому не отказывал, неудобных вопросов не задавал. И люди говорили: у отца Евпсихия есть любовь.

46

Отец Зевин много претерпевал от своего настоятеля. Тот издевался над ним и придумывал различные глупые правила. Вовремя на исповедь выйди. Вовремя возглас дай. С перегаром на службу не ходи. Без ведома настоятеля ничего в храме не делай. Мимо кассы не крести. К проповеди готовься. В футболках не ходи. На красивых прихожанок глаз не клади. Сплошной концлагерь! И тяжко скорбел отец Зевин от такой жизни.

47

Раба Божия Полактия очень любила людей и никогда не брезговала ходить ко всем в гости. А в гостях завсегда развлекала хозяев рассказами о своих болячках, скорбях и обидах. Это чтоб православные не унывали в своих невзгодах, а слушали её и радовались, что живут намного лучше, чем Полактия. Неблагодарные же людие делали вид, что их нет дома, а некоторые даже становились волонтёрами в храмах, лишь бы Полактия их не заставала дома.

48

Отец Крисп не доверял монахам тайным и переходящим из дома в дом.

— Монаху вне кельи делать нечего, — гундел он.

Сами монахи не сильно обижались на попа, которым наверняка овладел диавол, а благочестивые люди обходили его стороной, ибо никому нельзя судить монахов. Особенно женатым попам, жрущим мясо и делающим грех на своих попадьях.

49

У отца Евода любви было больше, чем у других попов. Количество его духовных чад исчислялось сотнями. А всё потому, что только он имел благодать, а другие попы не имели, так как не умели видеть порчу и сглаз на прихожанах. Пророком отец Евод в отличие от своих духовных чад себя не считал, но во глубине души догадывался. Летом он летал на сказочное Хали-Гали проповедовать Царство Мессии.

50

Раб Божий Варсис знал, что настали последние времена, и был готов отразить пришествие проклятого антихриста, для чего продал квартиру и купил дом в деревне и цистерну бензина. От чипов и штрихкодов он был уже защищён, про масонские заговоры прочитал всё, что мог. И следил за хитрыми попами, которые норовили его затянуть в католичество и оккультизм посредством православных каналов на ТВ и прочими смехотворными уловками.

51

Диакон Марон был широко известен в городе даже среди неверующего населения. Из уст в уста передавалась история, как он гонял средь бела дня на мотоцикле по пешеходной дорожке, управляя одной только шуицей. В деснице же у него была бутылка сикеры, из которой он часто отхлёбывал. А в зубах дымилась черноморина. При этом отец Марон успевал пятиэтажно G-гурдить. Сам герой про свои подвиги не знал, и на мотоцикле ездить, к своему стыду, не умел.

52

Отец Сигиц любил быструю ночную езду. А дорожные инспектора о том недомышляли и часто его останавливали.

— Я не пьян, я причащался! — мычал батюшка, но безбожники не верили ему и даже не оценили его шутки с выхватыванием полосатого жезла. Сидя в дежурной части, батюшка уверял, что может заколдовать молодого лейтенанта, но тот на всякий случай прикидывался глухим. А вот владыка Иперехий как раз юмор любил и, посмеявшись, рекомендовал отца Сигица в любую другую епархию. Где возьмут, в общем.

53

Отец Феликс мечтал сослужить с достойными пастырями, чтоб учиться у них. Но, к сожалению, Господь смирял его тем, что окружил всяким отребьем. Пожилые попы были выжившими из ума, молодые были глупыми сопляками. Один был вор, другой неуч, третий наёмник, а не пастырь, четвёртый не имел страха Божия, пятый вовсе был подонок. Вздыхал отец Феликс и укреплял своё сердце зелёным вином.

54

Никак не мог владыка Иперехий собрать достаточно средств на содержание епархии с меркантильных попов. Пришлось вызывать по одному.

— Ты, отец Дидим, почему не платишь?

— Так денег нет, владыка святый! – смущался жадный поп.

— Да у тебя налог ведь совсем небольшой, 4 тысячи всего-то!

— Владыка, так ведь в моей деревне живёт всего 900 человек! – юлил жадина.

— А по статистике у нас в стране 80% верующих. Значит, у тебя 720 прихожан! – разошёлся владыка. – Да не во всяком городском храме столько народу бывает! Стало быть, ты должен платить не 4 тысячи, а 10!

Помутилось в голове у отца Дидима от такой арифметики, и понял он, что лучше эти деньги ежемесячно просить у родителей, чтоб не лишиться креста.

55

Отец Бидзина был просветителем. Просвещал он всех, невзирая на лица. Безвозмездно. О чём бы ни зашла речь, батюшка старался рассказать всё, что знал. А знал он всё. И как колодец выкопать, и как лечить скарлатину, и как детей правильно рожать, и как государством управлять. Жестоковыйные же людие желали ходить во тьме, и мнением отца Бидзины совершенно не интересовались.

56

Отцы Коприй и Херимон недолюбливали друг друга, но были вынуждены служить в одном городе. Случился престольный праздник в храме у отца Коприя, и отец Херимон приехал на вечернюю службу, намереваясь наутро послужить с отцом Коприем литургию.

– Завтра отец Херимон поразит всех нас своей проповедью, — обратился настоятель к своим прихожанам с амвона после службы.

– Кто паразит? Я? Да ты сам паразит! – обиделся отец Херимон, и на литургию наутро не приехал.

57

Отец Авундий, секретарь епархии, вид имел измождённый и худой, подрясник носил с заплатой, наперсный крест местами облупился. При прихожанах он прихрамывал так, что даже баба Марфа, инвалид войны, его жалела и лезла за кошельком, чтоб дать батюшке пятисоточку.

– Деньги к деньгам, — одобрительно говорил отец Авундий, и относил бумажные ассигнации в банк, где они дожидались очередной лечебной поездки на браззерский фестиваль.

58

Раба Божия Рипсимия очень хотела замуж. Конечно же, не секса ради, но добродетельного статуса для.

– Хоть за козла! — в отчаянии говорила она отцу Зиновию, но тот строжился, что муж должен быть православным и даже не скотиной. Зато отец Евпсихий вовсе не был таким ригористом, и по природной своей доброте разрешил Рипсимии выйти за козла. Козёл оказался не ручным, но драчливым, всю капусту тратил на водку, и ходил за любовными утехами совсем в чужой огород. И обижалась раба Божия Рипсимия за это на отца Зиновия очень и очень.

Продолжение следует


Читайте также: