Новый фармак, или Как стать козлом отпущения

3 недели назад Никита Калинин

Что делать с насилием и для чего нужны козлы отпущения — размышляет наш новый автор.

***

До появления развитой судебной системы во всех первобытных и традиционных обществах существовала одна и та же фундаментальная проблема: неконтролируемая агрессия. Древний человек (для простоты обобщим) знал только один способ отреагировать на совершенный по отношению к нему акт насилия: ответить тем же, отомстить. Месть лежит в основе даже самых развитых этических кодексов Древнего мира — вспомним свод законов Хаммурапи с его знаменитым «око за око». Разумеется, в менее развитых обществах акт возмездия мог быть куда более грубым и примитивным. Но что, если урегулировать конфликт с первого раза не удалось, и каждая из сторон продолжает считать другую преступной? Тогда к конфликту с каждой стороны подключаются все новые и новые участники — брат мстит за брата, сын за отца, семья за семью. Цепочка взаимных отмщений вызывает новые акты агрессии, и вот уже весь условный древнегреческий город охвачен насилием, как пожаром или чумой. Естественно, говорить о развитии экономики, общественной жизни или успешной защите от неприятелей в таких условиях не приходится.

Проблема, которая сегодня успешно решается развитым правосудием и общественными механизмами, в древности вполне могла стереть с лица земли целое племя или даже народность. Как защититься от неконтролируемой агрессии? Во множестве первобытных обществ самых разных регионов планеты с поразительной схожестью повторялся один и тот же механизм остановки нескончаемой цепочки взаимного насилия — жертвоприношение.

Хорошо проиллюстрирует этот механизм ритуал изгнания фармака, существовавший в Древней Греции. Фармак — это жертва, которая выбиралась из числа народа в моменты, когда город постигало несчастье — например, эпидемия или вторжение врага. Как правило, это был мальчик или юноша из низших социальных слоев: преступник, нищий или раб. В установленный день юноша, предварительно хорошо откормленный, изгонялся из города всем коллективом. Изгнание проходило с необычайным воодушевлением и жестокостью: прежде чем изгнать юношу из города окончательно (иногда — похоронить заживо в специальном склепе или казнить), его часами гоняли с плетьми по городу под улюлюканье толпы. Подобные механизмы были характерны для жертвоприношений в традиционных обществах по всему миру — от Европы до Центральной Африки. Варьировались степень жестокости и религиозно-мифологические трактовки, но суть оставалась одинаковой почти везде: выбрать жертву и всем коллективом изгнать ее или убить.

У современного человека все это вызовет неприятное изумление. Зачем так издеваться над человеком, который никак не может себя защитить, который если даже и виноват в чем-то, то уж никак не заслуживает такого сурового наказания? Однако именно в этом заключался единственный способ остановить поражающую город изнутри неконтролируемую агрессию: выместить ее на ком-то, кто не может быть отомщен. Происхождение жертвы из низших классов общества объясняется именно этим. Никто не будет мстить за изгнанного фармака, все успокоятся и жизнь в городе продолжит идти своим чередом. Оказывается, что совместное избиение плетьми еще и здорово сплачивает коллектив: жертвоприношения были одним из тех немногочисленных мероприятий, вокруг которых общество действительно объединялось во всей своей полноте. Примечательно, что как только фармак оказывался за пределами городских стен, он тут же становился фигурой сакральной: к нему нельзя было прикасаться; если его хоронили заживо, то ступать на место захоронения было строжайше запрещено. Само слово «фармакон» на древнегреческом означает «лекарство» — та самая панацея, которая смогла избавить коллектив от накопившейся внутренней агрессии.

Древний иудаизм никогда не практиковал человеческие жертвоприношения, однако и в нем существовал похожий обряд: символическое изгнание из Иерусалима в пустыню жертвенного козла, которое совершалось каждый год в праздник Йом Киппур (День искупления). Перед тем, как изгнать жертвенное животное из города, священник совершал особый обряд, смысл которого заключался в возложении на козла всех грехов народа. Животное фактически становилось единственным виновником всех несчастий, приключившихся с обществом за последний год — а значит, нужно было изгнать его и начать все сначала. Обвинение жертвы во всех грехах — важный момент, придающий всему действу видимость справедливости по отношению в том числе и к самой жертве; однако главный смысл остается прежним — выместить всю накопившуюся агрессию на том, за кого некому будет отомстить.

Позади тысячелетия прогресса, и все эти дикие ритуалы, кажется, должны были остаться далеко в прошлом. Однако достаточно поверхностно изучить повестку дня современных СМИ, чтобы понять, что ничего не изменилось — разница лишь в том, что человек информационного общества выбирает себе ритуал добровольно, а основным полем для вымещения агрессии становится медийное пространство. Вербальное насилие — это тоже насилие, но, в отличие от насилия физического, осудить за него по закону гораздо сложнее. Следовательно, жертва никак не сможет за себя постоять, а в медиаполе, где действие закона выражено слабо, начинают действовать древние механизмы жертвоприношения. Новые фармаки и козлы отпущения появляются регулярно. Известный режиссер снимает посредственный фильм о русском царе — и на него тут же обрушивается народный гнев. Принять участие в травле может любой желающий, способы варьируются — от злобных комментариев до закидывания помидорами кинотеатров. Русский школьник в Бундестаге позволил себе отметить, что немецкие солдаты также принадлежали к роду homo sapiens — и вот уже толпы людей, воодушевясь единым порывом, изощренно желают юноше всяческих бедствий и ужасной смерти. Жертвы объявляются прямыми виновниками всех народных несчастий и подвергаются общественному порицанию. Возможно, все это и не выльется в реальную угрозу здоровью школьника или режиссера, но в обществе постмодерна грань между информационной и объективной реальностью давно размыта, а значит — вербальное насилие становится гораздо весомее.

Ничто так не объединяет людей, как коллективное избиение плетьми — когда вместо того, чтобы взглянуть на себя, можно обвинить во всех грехах козла отпущения и выместить на нем всю накопившуюся злобу. Чем мы отличаемся от первобытных людей? Порой — только тем, что вместо палок у нас в руках гаджеты.

Читайте также: