Великий Четверг

3 месяца назад Ахилла

Митрополит Антоний Сурожский

Великий Четверг. 3 апреля 1980 г. 11 Ин 13:31-18:1; Ин 18:1-28; Мф 26:57-75; Ин 18:28-19:16; Мф 27:3-32; Мк 15:16-32; Мф 27:33-54; Лк 23:32-49; Ин 19:25-37; Мк 15:43-47; Ин 19:38-42; Мф 27:62-66

В четверг вечером читается рассказ о последней встрече Господа Иисуса Христа со Своими учениками вокруг пасхального стола, о страшной ночи, проведенной Им одиноко в Гефсиманском саду в ожидании смерти, рассказ о Его распятии и о Его смерти. Перед нами проходит картина того, что произошло со Спасителем по любви к нам. Он мог бы всего этого избежать, если бы только отступил, если бы только захотел Себя спасти и не довершить того дела, ради которого Он пришел. Разумеется, тогда Он не был бы Тем, Кем Он на самом деле был, Он не был бы воплощенной Божественной любовью, Он не был бы Спасителем нашим. Но какой ценой обходится любовь! Христос проводит одну страшную ночь лицом к лицу с приходящей смертью, и Он борется с этой смертью, которая идет на Него неумолимо, как борется человек перед смертью.

Но обыкновенно человек просто умирает, беззащитно, здесь происходило нечто более трагичное. Своим ученикам Христос до этого сказал: Никто жизни у Меня не берет – Я ее свободно отдаю (Ин 10:18). И Он свободно, но с каким ужасом отдавал ее. Первый раз Он молился: Отче, если Меня может это миновать – да минет. И боролся. И второй раз Он молился: Отче! Если не может миновать Меня эта чаша – пусть будет. И только в третий раз, после новой борьбы, Он мог сказать: Да будет воля Твоя. Мы должны в это вдуматься: нам всегда – или часто – кажется, что легко было Ему отдать Свою жизнь, будучи Богом, Который стал человеком. Но умирает-то Спаситель наш Христос как человек: не Божеством Своим бессмертным, а человеческим Своим, живым, подлинно человеческим телом.

И потом мы видим распятие, видим, как Его убивали медленной смертью и как Он без одного слова упрека отдался на муку. Единственные слова, обращенные Им к Отцу о мучителях, были: Отче, прости им: они не знают, что творят! Вот чему мы должны научиться: перед лицом гонения, перед лицом унижения, перед лицом обид – то есть тысячи вещей, которые далеко-далеко отстоят от самой мысли о смерти, – мы, посмотрев на человека, который нас обижает, унижает, хочет уничтожить, должны повернуться душой к Богу и сказать: Отче, прости ему: он не знает, что делает, он не понимает смысла вещей. Аминь.

Протопресвитер Александр Шмеман

Великий Четверг, 1 мая 1975 (запись от 2 мая)

Великий Четверг: в его двойном воплощении – «красная» Литургия утром, двенадцать евангелий вечером. Снова и снова, каждый год, воплощение того же дня, абсолютно надвременного в своей сущности. Величайшая, глубочайшая правда традиции – эта возможность, данная нам, погружаться опять в неизменное. И кроме этого погружения, смиренного, благодарного и радостного, от нас ничего не требуется.

Чувствую это тем более сильно, что до Литургии – полтора часа исповедей, и очевидность греха, падения, измены как, прежде всего, «отсебятины», нарушения уже явленной, дарованной, «царствующей» и «жительствующей» жизни своей маленькой рабской «свободой», которая и есть «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская».

Закон Церкви: отдаться тому, что дано, действительно не искать «своего». Ибо в том-то и все дело, что все уже «совершилось», все исполнено и все дано. И единственное назначение Церкви в мире: это «совершенство» и эту «данность» являть и давать нам… Все остальное – «от лукавого»…

Опасность: полюбить Церковь как бы «помимо» Христа. Этой любви больше, чем думают. Но Церковь – это только Христос, Его жизнь и Его дар. Искать в Церкви чего-либо кроме Христа (а это значит – опять искать себя и своего) – неизбежно «впасть в прелесть», в извращение и в пределе – в саморазрушение.

23 апреля 1981

Христианство прекрасно. Но именно потому, что оно прекрасно, совершенно, полно, истинно, – приятие его и есть прежде всего приятие этой прекрасности, то есть полноты, Божественного совершенства. Между тем сами христиане, в истории, «раздробили» его, стали и сами воспринимать его, и другим предлагать – «по частям», и по частям, часто не отнесенным к целому. Учение о том, о сем, доктрина того, сего… Но в этом раздробленном виде оно теряет главное, ибо только в том, чтобы приобщить нас к главному, – смысл каждой «части».