Деньги: рассказ, написанный демоном его собственной рукой

19 февраля 2022 Антон Поп

Автор — анонимный священник, пишущий под псевдонимом Антон Поп. Из цикла «Рассказы попа Чертякина».

Читайте также:

Окна квартиры Юры Попова выходили прямо на часовню святого Иоанна. Раз в неделю, по субботам, в четыре часа пополудни из часовни выходил священник, держа в руке нечто, завернутое в черный пакет. Сверток был размером с буханку бородинского хлеба, не больше. Человек в рясе, придерживая подол длинной одежды, садился в автомобиль и уезжал восвояси. В это время Юра обычно пил чай и невольно наблюдал за служителем культа. Любопытство терзало вопросом: что в этом пакете?

Юра не любил попов (а кто их любит?). Возможно, даже ненавидел. Тунеядцы, деньги лопатой гребут, любят выпить, кроме как кадилом махать, ничего не умеют делать — только так и никак иначе размышлял таксист с двадцатилетним стажем.

Однажды, в одну из суббот Юра прямо в домашних тапочках вышел на улицу и, сделав около пятидесяти шагов, переступил порог Иоанновской церквушки. Мужчина не испытывал никаких мистических переживаний внутри религиозного сооружения. Он воспринимал часовню как помещение для торговли церковной атрибутикой, рассматривал книги и иконы как товары в супермаркете или экспонаты в музее. Одна из книг обратилась к нему своим названием: «Покайся, ибо приблизилось Царствие Небесное». «В чем мне каяться? В том, что я пашу как негр, а попы на торговле свечками миллионами ворочают?» — мысленно ответил Юра томику в яркой обложке.

Лики святых через прозрачную копоть смотрели на Юру так же, как и на всякого входящего — пронзительным отрешенным взглядом, будто прорезая человека насквозь, ничуть не задерживаясь внутри него. Для них не интересен человек как есть — канонический образ не терпит погрешностей природы.

Вдруг одна из икон пришла в движение, и из алтаря вышел священник.

— Батюшка, держите, это за неделю набралось, — протягивая черный слиток, кротко произнесла кассирша.

— Ого! Тяжелая пачка получилась, — изображая рукой весы, удивился поп. — Видимо, народу много заходило?!

— Да, отец Артемий, как никогда. Всех Бог послал. Видать, без молитв к Господу совсем тяжко жить стало. В непростое время живем, батюшка, — запричитала женщина, — ох, в непростое.

— С Божьей помощью переживем, — проговорил стандартную фразу священнослужитель.

— Отче, благословите меня грешную, — согбенно пресмыкаясь, сказала работница церковной лавки.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — старательно отчеканил священник. — Ладно, пойду я, скоро служба вечерняя начнется. До встречи через неделю, в это же время. С Богом оставайтесь.

— Простите, отче.

— Бог простит. До свидания.

Отец Артемий вышел из часовни. Юра пошел следом и увидел, как поп садится в такси и кладет сверток себе на колени.

— Во-о-от такая пачка, — максимально широко скобообразно раздвигая средний и большой пальцы, держа руку непосредственно перед своим лицом, показывал Юра размер поповского черного свертка своему соседу.

— Юрец, ну откуда ты знаешь, может, это не его бабло? Стопудово куда-то отвозит, — заливая в рот вторую рюмку беленькой, отреагировал Валера.

— Понимаешь, просто… Я вкалываю как негр, чтобы копье свое заработать. А этот попяра пришел, кассу снял и… — сдернул зубами с вилки соленый огурец и вместе с ним проглотил неоконченную мысль Юра. — Вот ты, Валерыч, сколько за ипотеку отдаешь?

— Ну… пятнашку отстегиваю, — немного замявшись, с грустью в глазах ответил мужчина.

— Вот. А этот черт бородатый сто процентов где-нибудь на первой линии в двухэтажном особняке винцо похлебывает.

— Вот с*ка! — неожиданно для себя самого выпалил Валера.

— Ну ничего, — с еле заметным удовольством от того, что эмоционально перетянул на свою сторону соседа, начал Юра, — и на нашей улице, как говорится…

Опрокинув по третьей, собутыльники ненадолго о чем-то задумались.

— Слушай, Валера, вам на заводе зарплату-то подняли?

— Да какой там, полгода уже обещают, а воз, как говорится, — шмыгнув носом, ответил сосед.

— Может, давай вдвоем на одной машине таксовать: мне меньше за аренду платить, тебе — подработка.

— Я подумаю. Но, скорее всего да, чем нет, потому что с деньгами полная ж-ж-ж… — чтобы не выйти за рамки интеллигентности, прожужжал сосед.

В следующую субботу Валера, удобно устроившись за рулем, загрузил приложение по приему заказов на поездки и вышел на линию. Через пару минут резкий синкопический звукоряд, словно сигнализирующий тревогу, заставил вздрогнуть начинающего таксиста. Пятнадцать секунд на раздумье. Да что тут думать — подача в 50-ти метрах! Валера подъехал к часовне — флажок на карте был точно установлен по этому адресу.

— Ну вот, первый заказ и, по ходу дела, какую-то религиозную бабулю повезу, да еще и за город куда-то. Сейчас начнет про Бога втирать… Мх… зато кэш неплохой намечается — целых восемьсот рублей!

За изучением функций агрегатора Валера не заметил, как на заднее сиденье уселся пассажир.

— Здравствуйте, — расслабленный бархатистый голос срезонировал о твердые поверхности салона.

— Добрый день, — разворачиваясь, ответил Валера.

Человек во всем черном правой рукой почесывал бороду, левой — придерживал сверток на коленях. Валера изучающе посмотрел на пакет — через недостаточно плотную черноту полиэтилена просвечивала красная бумажка. Он безошибочно идентифицировал — это пятитысячная купюра. Лопатообразная борода клиента пришла в движение:

— В Нишронетижскую пустынь, пожалуйста. Вы знаете, куда ехать? — спросил священник.

— Да вы не переживайте, мы по навигатору поедем.

Идеально ровный асфальт, будто вчера положенный, стремительно нес брендированное такси сквозь осенний лес. Опавшие листья игриво разлетались из-под колес несущегося автомобиля. Осень — время смешений. Разноцветье словно стирает грани между объектами мироздания — клиповая игра красок выходит на авансцену природы.

«Вот такая пачка», — мантрически крутилось в голове у Валеры. Поп вез деньги, и много — в этом водитель даже не сомневался.

— Батюшка, вы не против, если мы остановочку на пару минут сделаем, похоже, багажник открылся.

— Конечно, не вопрос.

Валера остановил машину у обочины на витке трассы, в тени частокола из близко стоящих к дороге деревьев. Достал из бардачка увесистый складной нож, которым Юра нарезал хлеб и колбасу для приготовления бутербродов.

Через полминуты священник спешно вынул из глубокого кармана подрясника смартфон и начал печатать заключительные строки своего последнего рассказа. Одновременно с этим процессом он зажимал глубокую рану в брюхе, жадно глотая из открытой двери лесной воздух. После слов «а вот и» большой палец правой руки внезапно онемел. Видимо, он хотел написать о моем появлении на освободившемся водительском кресле, но я остановил его ретивый пальчик. Артемий Чертякин посмотрел на меня так, будто сильно удивился моему появлению. Как же быстро люди забывают о своих договоренностях!.. Хотя нет, он уже никуда не смотрел — душа покинула нежизнеспособное тело.

Валера стоял на коленях на каменистой обочине, обхватив обеими руками свою голову. Вокруг него водили хоровод сотни белых бумажек. Порывы холодного ветра уносили листочки с именами в разные стороны. Один из них, к которому скрепкой была приделана пятитысячная купюра, прилип к лобовому стеклу. На нем значилось только одно имя под словами «о упокоении» — иерей Артемий.

Ветер усиливался, все больше покачивая легковой автомобиль. Воздух на большой скорости протискивался через множество щелей в негерметичном кузове, рождая разновысотные звуки, — во власти стихии автотранспорт превратился в музыкальный инструмент. К свистам бездушной техники примешивалось завывание Валеры, которое вырывалось из груди от осознания содеянной кровавой глупости.

Через зеркало заднего вида на меня смотрел, все сильнее выпучивая глаза, остывающий и усыхающий Артемий Чертякин. Жалкий грецкий орешек с хвостиком!

Да-да, это ты — человек — хвостатое существо!

Я вышел из машины и взял с собой красную купюру: деньги на дороге, как говорится…

Через мгновение я положил перед собой на стол заляпанный кровью чертякинский смартфон. Поправляя рукой наперсный крест (мх, а я ничего так в образе священника), потянул за болтающийся пластмассовый кругляшок — из ящика вырвалось амбре — смесь слегка пропревшей бумаги и высохших синих чернил…

Другие тексты автора читайте по ссылке 

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340 (Плужников Алексей Юрьевич)


Или с помощью этой формы, вписав любую сумму: