Сценический дуэт мытаря и фарисея

6 месяцев назад Алексей Плужников

В Церкви каждый день праздник. Есть сверхпочитаемые праздники (типа Николая Чудотворца или Казанской), есть уважаемые, есть проходные.

Но есть день, который, казалось бы, должен быть для реальной Церкви, точнее, для людей, составляющих земную Церковь, одним из самых важных. Но он таковым не является, а воспринимается просто как некий рубеж, от которого отсчитывают дни до начала поста, и говорят стандартные дежурные поучения.

День мытаря и фарисея — это не только и даже не столько день, в который в очередной раз «братья и сестры, мы должны с вами уподобляться мытарю в его покаянии, а фарисею — в его добродетелях, и…бла-бла-бла».
Это день, в который каждый мог бы задать себе и окружающим православным — прихожанам, священниками, архиереям, патриарху — вопрос: а не играем ли мы? Не является ли наша духовная жизнь, епархиальная, общецерковная — спектаклем? Ведь мытарь и фарисей — это символ главных ролей, которые каждый на себя примеривает, когда приходит в Церковь.

Все знают, что надо считать евангельского фарисея нехорошим, потому что он гордо, чванливо молился и превозносился над мытарем. Но если посмотреть вокруг, посмотреть на историю Церкви, на ежедневную жизнь каждого православного, каждого прихода, епархии — не есть ли это по большей степени фарисейская игра?

Несмотря на уверения себя и окружающих в своем «мытарстве», почти все продолжают выполнять фарисейскую роль. Вся система патриархийно-епархиальной жизни, вся деятельность вовне и внутри, вся «миссия» — это ведь и есть чванливая поза: мы истинны, умны, прекрасны, добродетельны, спасительны, поэтому все вокруг должны нас слушаться, кланяться, целовать ручку и платить. Вы должны отдать ваших детей на обучение ОПК, ваших военных и ваши ракеты — нашему освящению, ваши умы и души — нашим проповедям о Русском мире и «несть власти аще не от Бога». Мы и Бога в текст вставим — и Он на нас поработает.

Все те люди, которые с амвонов говорят о гордости фарисея и покаянии мытаря: вы видели когда-нибудь покаявшегося архиерея? Вы слышали когда-нибудь, чтобы патриарх попросил у кого-нибудь прощения? Чтобы вышел и сказал: «Просите, люди добрые! Одолевает меня грех властолюбия — обчитался я Макиавелли и прочих советов „разделяй и властвуй“! Бес меня попутал — ухожу я в дальнюю пустынь на покаяние до дней моих последних, а вы выберите себе честного и доброго, праведного и нелицемерного!»?

Видели ли настоятеля, который в прощеное воскресение вышел на амвон и, вместо поклонов и «простите меня, чем согрешил — словом, делом, помышлением», сказал бы: «Простите меня, братия-отцы, — я нагло брал себе оклад в пять раз больше вашего — теперь я буду брать в пять раз меньше! Простите меня, клирос, преподаватели воскресной школы, бабушки-свечницы и сторож Вася — теперь я повышу вам зарплату, оформлю трудовые, оплачу отпуска, больничные и даже буду давать премию за уход в декрет!»?

Вряд ли видели, зато сто раз видели и слышали заученные до автоматизма покаянства, в которые нет ни грамма правды.

Роль мытарей часто приходится исполнять мирянам: нагрешив много за жизнь, человек приходит в храм, чувствуя искреннее желание раскаяться, бьет себя в грудь, раскаивается, плачет, проходит исповедь, получает отпущение грехов… И, вот незадача: перестает быть мытарем, а становится просто обычным прихожанином, со скучными грешками, с вычиткой правила, с еженедельным выстаиванием служб, с кружением в годовом цикле праздничков и постов, с сексом по расписанию, с макаронами весной, с яйцами — на Пасху, с хоругвью — в крестном ходу, с бородой в лице и очередным маслицем из паломничества в красном углу.

Все размеренно, все привычно. Но приходит опять день мытаря и фарисея: надо вспомнить, что я мытарь, примерить скорбный вид, нагнать слезу в уголки глаз (о, как умело это делают женщины за 60! как опытно они подходят к исповедальному аналою, включают слезу, и в голосе и в глазу, а отойдя от исповеди, уже через минуту с сухими глазами и суровым взором отчитывают кого-нибудь не так стоящего или не той рукой свечку протянувшего).

День игры. День начала репетиций постного вида, который надо будет носить на лице до Пасхи. Потом личина сменится на маску с «веселыми ногами» на пасхальный период, а потом — потом можно немного отдохнуть, и носить свое обычное лицо — скучного православного прихожанина, как у ослика Иа, которого поставили крутить вечный жернов духовной жизни…