Беги, покемон, беги!

2 месяца назад Ия Титова

От редакции: В Екатеринбурге продолжается суд на блогером Русланом Соколовским. Приходят свидетели, называющие себя верующими. Вот цитата одного из таких оскорбленных в чувствах верующих: «Любовь ко Христу — это самые личные чувства. И он оскорбил меня — назвал Господа покемоном. Я не знаю, кто такой покемон. Я знаю, что это игра, которая несет негативность!»

Еще цитата: свидетельница: «Называть покемоном Бога нельзя. Это больше, чем сквернословие. Просто нельзя и все! Соколовский: Вы обиделись на шутку, что Иисус — покемон? Свидетельница: В храме нельзя шутить».

Мы решили, что добрая шутливая сказка будет нашим ответом на весь тот фарс, который творится от лица веры и верующих.

***

Отец Духоскрепкин позвонил отцу Путиславу и позвал на чашку чая. Отец Путислав, любитель выпить, знал, что если отец Духоскрепкин зовет на чашку чая, то это именно чашка и именно чая, а не эвфемизм, как если бы звал отец Либералий, у которого всегда можно было рассчитывать на добрый стакан Блэкджека со льдом. Поэтому никуда отец Путислав не пошел, сказался занятым. Но на следующий день Духоскрепкин отловил Путислава в дежурке после службы.

— Слышь, отец, поговорить надо, — зловещим шепотом сказал он и похлопал диван рядом с собой, приглашая собрата присесть.

Путислав вздохнул и присел.

— Тут такое дело, понимаешь, – глаза отца Духоскрепкина бегали, руки теребили окладистую седеющую бороду. – Я всякое на своем веку видал, но такого… И что делать, куда бежать – не знаю. Никогда ни с кем не советуюсь, с тобой первым. Ты с компьютером дружишь, в танчики играешь, и вконтакте разбираешься, а я в этом не силен, ты знаешь.

Отец Духоскрепкин глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и сказал:

— Тайну исповеди тебе придется открыть!

— Дак не первый раз, — заржал отец Путислав, — помню-помню, как ты мне рассказывал про девицу, что ходила летом без трусов и исповедовалась, что ее это возбуждает!

Духоскрепкин махнул рукой:

— Это не считается, ты ж не знал, про кого я говорю, прихожанок много, примет я не называл. А сейчас придется, без этого никак.

— Совсем никак? – весело подмигнул Путислав.

— Вот тебе смешно, брат, а мне не до смеху совсем. Потому как либо я с ума сошел – и тогда служить мне нельзя, либо я в своем уме и тогда надо принимать меры.

И вот что выяснилось. Вчера во время всенощной, когда отец Духоскрепкин вышел исповедовать, подошел к нему странный молодой человек. Толстенький, в ярко-желтой рубашке. И поведал, что он – не человек, а покемон (слово это заморское, непонятное, батюшка по слогам произнес и почему-то шепотом). Что он не знает, кто его в храм прислал, но он совсем даже не хочет никого смущать и не хочет, чтоб его здесь ловили, а хочет тихонько спрятаться, пожить тут и чтоб его никто не нашел.

Сумасшедшим молодой человек совсем не выглядел, хотя иногда чуть-чуть подпрыгивал во время исповеди. Но глаза имел умные и взгляд осмысленный.

— Ну, ты как знаешь, а я бы позвонил Николаю Иванычу, — сказал отец Путислав, и лицо его сделалось очень суровым, а бородка клинышком воинственно вытопорщилась.

Духоскрепкин занервничал.

— Нет, знаешь, я бы не стал так сразу Николаю Иванычу…

— Дело твое, — отец Путислав упруго встал с дивана. – Тогда я сам позвоню.

— Нет, погоди, — вскричал Духоскрепкин и попытался ухватить собрата за подрясник, — надо сначала разобраться! Николай Иваныч же сразу – спецоперацию и всё! Придется переосвящать храм и вообще!

— Зря ты мне все это рассказал, — Путислав брезгливо выдрал свой подрясник из дрожащих рук Духоскрепкина, — теперь я сам, если не доложу, буду под статьей.

— Но тайна исповеди! – жалобно простонал несчастный Духоскрепкин.

— А ты мне не исповедовался, — подмигнул жестокий Путислав.

— Отец, ну дай мне один день, не звони! Я что-нибудь придумаю! – взмолился Духоскрепкин.

— Один день! – отрезал Путислав.

Вечером взволнованный Духоскрепкин без звонка завалился к отцу Либералию. За хороший совет он готов был сколько угодно раз заменить его на литургии. Отец Либералий часто выпивал – исключительно в миссионерских целях, ибо возглавлял миссионерский отдел, и часто звонил вечером отцу Духоскрепкину с просьбой отслужить вместо него. Правда, и Духоскрепкину как-то раз пришлось прибегнуть к его помощи. Матушка купила эротическое белье и решила показать мужу в аккурат перед отходом ко сну – после чтения отцом молитвенного правила. Духоскрепкин не понес этого искушения и в панике позвонил собрату: выручай, родной, оскоромился я, бес попутал. Отец Либералий долго ржал и прикалывался, но пошел навстречу.

После рассказа Духоскрепкина о покемоне, отец Либералий тоже хохотал, но, узнав про реакцию Путислава, посерьезнел и встревожился.

— Парень, конечно, с приветом, в покемон-гоу переиграл и крышка поехала, но его надо спасать, а то не ровен час Николай Иваныч со своими костоломами его ловить придут.

— Надо, надо спасать, я и сам понимаю! — вскричал благодарный Духоскрепкин. – Я уж не рад, что Путиславу рассказал, но я ж думал, что это у меня крыша поехала, я ж не знал!

Утром Духоскрепкин обнаружил покемона под канунным столиком. Вернее, покемон сам выглянул оттуда боязливо, когда батюшка шел в алтарь.

— Придумал я, как тебе помочь, — сказал Духоскрепкин, – хочешь остаться – переодевайся и будешь на подсвечниках, пока бабНина болеет. Только сначала я должен выяснить, не злоумышленник ли ты, не еретик ли, и главное – не бунтовщик ли.

Духоскрепкин завел юношу, желтая рубашка которого обзавелась уже несколькими масляными пятнами, в дежурку, где переодевался дьякон Охлотопов, неловко прыгая на одной ноге. По случаю жары он служил в одном льняном подряснике, а джинсы просто снимал, чтоб не париться. Попы неоднократно пеняли ему на то, что прихожане могут увидеть его волосатые щиколотки и оскорбиться в религиозных чувствах, и дьякон пошел на уступки – побрил ноги до середины икры, чтоб никого не смущать.

Покемон не обратил никакого внимания на фривольного дьякона, хотя Духоскрепкин чуть со стыда не сгорел за собрата, болтающего в воздухе полуобритой ногой. Батюшка подождал, пока зловредный Охлотопов уйдет, и провел допрос с пристрастием, выяснив, что покемон – не еретик, так как он вообще не знал ни одного догмата, значит, и неверно верить не мог. Не злоумышленник – так как был рыхл телом и довольно неловок, и не бунтовщик – так как не знал даже фамилии того, против которого мог бы бунтовать. По крайней мере, когда Духоскрепкин упомянул фамилию, знакомую каждому с младенчества, покемон спросил, кто это, и ничем не выразил неприязни к высокой особе.

Духоскрепкин успокоился, выдал покемону бабнинин черный халат, повязал ему по-старушачьи платочек, выдал отвертку и тряпочку, показал, как чистят подсвечники, и пошел отдышаться в дежурку – служил сегодня не он, а отец Путислав. Духоскрепкин тревожился — выглядел покемон в бабининином халате не очень аутентично. Слишком круглая большая голова, глаза навыкате, рыжие толстые дреды, которые батюшка еле затолкал под платок. Духоскрепкину недолго пришлось сидеть и тревожиться на диване. Совсем вскоре он с ужасом услышал, что в храме что-то происходит – раздались вопли, грохот, и через несколько секунд, в течение которых батюшка, кряхтя, поднимал свое грузное тело, ворвался охранник с безумными глазами: «Отче, что там творится!!»

Духоскрепкин выскочил, быстро сбежал по лесенке, повернул направо и увидел апокалиптическую картину. Со сверхъестественной быстротой юноша-покемон в развевающемся черном халате, из-под которого торчало нечто вроде желтого хвоста, носился туда-сюда по храму, в том числе по стенам, очень аккуратно, не задевая иконы, а за ним, неуклюже подпрыгивая, бегал алтарник Костик, держа в вытянутой руке смартфон.

Отец Путислав стоял на солее с воздетыми руками и громко кричал что-то грозное и обличительное. Несколько бабушек, несмотря на жару приковылявших на службу в будний день, застыли с открытыми ртами, а местный дурачок Максимушка радостно приплясывал, стуча голыми пятками. Все это невероятное действо продолжалось буквально минуту, а потом юноша-покемон, совершив какой-то невероятный кульбит, вывалился в открытое окно, а отчаянный Костик прыгнул на подоконник и чуть не сиганул за ним, да помешал Духоскрепкин, схвативший того за тощие ноги в узких по молодежной моде джинсиках.

Позже, когда все пришли в себя, Духоскрепкин услышал как минимум три версии случившегося. По версии старушек-прихожанок, все началось во время малого входа. Свечница (в роли которой выступал покемон, но об этом никто не знал) вдруг взяла в руку потухшую свечку, надула толстые щеки и дунула на огарок огнем, как дракон. Бабушки, стоявшие рядом, испуганно вскрикнули и закрестились, а алтарник Костик задрал стихарь (при этом свеча выпала у него из рук и покатилась по солее) выхватил откуда-то телефон и с криком «вот ты где, вражина!» огромным прыжком сиганул к свечнице. Ну и дальше пошла потеха, которую и наблюдал примчавшийся из дежурки Духоскрепкин.

Вторую версию изложил Путислав журналистам сетевого издания «Вау.ру», которые на другой день обратились за комментарием по поводу поползших по городу слухов о загадочном и соблазнительном происшествии в соборе. Духоскрепкин был рядом, так что все слышал. Ничего загадочного, по словам отца Путислава, не произошло. Просто в храм проник юный провокатор, нанятый, ясное дело, госдепом и пятой колонной, переоделся в свечницу и пытался прикурить от свечки. Его наглая выходка была вовремя замечена алтарником Константином, семинаристом-первокурсником, пламенным патриотом и членом молодежного крыла партии «Слово и дело Патриарховы». Доблестный юноша скрутил и задержал наглеца, но был коварно повержен электрошокером, а подлому провокатору удалось скрыться.

Третию версию Духоскрепкин выслушал от отца Либералия, который предварительно собрал все показания и вынес вердикт: все вы чокнутые, вот тебе и весь мой сказ. Был толстяк с желтухой и дредами, сбежавший из психушки. Наши старушки – они все в деменции, мало ли, что им привиделось. Костик – у того глюки конкретные, он травкой балуется, это всем известно, да ночи напролет в покемон-гоу играет, по городу носится. А Путислав — тому всюду враги мерещатся, вот кукушка и сломалась прям во время службы. Он и стал катализатором массового психоза.

История дошла до митрополитуса, но по дороге перевранная еще несколько раз. Преосвященнейший ничего не понял, но разозлился, что скандал попал в прессу. Поэтому на всякий случай дал всем разгону: Костика изгнали из алтаря на три месяца, велев чистить подсвечники, отцу Путиславу запретили общение с прессой, а отца Духоскрепкина, на которого в итоге свалили всю вину, отлучили от собора и отправили настоятелем в деревню Каквинские Печи, чему, на удивление, он был рад безмерно.

В деревне жило 87 человек, в храм ходили шесть старух и один дедок. Но зато не было ни Николайиваныча, ни Путислава, ни митрополитуса. И даже когда матушка надевала эротическое белье – это никак не влияло на размеренный ход деревенской жизни. Только в свой помянник отец Духоскрепкин записал «о здравии Покемония», искренно молясь за того и благодаря за дарованную благодать и свободу.