Два главных поражения Церкви – свобода и любовь

3 месяца назад Ахилла

Три года назад, 25 апреля 2014 г., скончался протоиерей Михаил Шполянский.

***

Из письма отца Михаила (24 января 2004 г.):

«Откуда, например, взялся сам о. Михаил?

Немного информации о себе. 1956 г. рожд., Спб, с младенческого возраста проживаю в Николаеве. С 73 по 79 — кораблестроительный институт. Три года в оборонном КБ, специализация – проектирование боевых надводных кораблей. Учился и работал «по призванию», мне это было очень интересно. Женился в 19 лет, 74-й год, жена Алла, пока не «размножились» безмерно, была художницей. Из института выгоняли два раза, столько же и из комсомола. Детей «своерожденных» трое — Александр (77), Илья (80), Дарья (86). Отец мой крещеный еврей, мать – «новоросская» нация: и русская, и украинская, и греческая, и турецкая кровь. В общем, чистопородный русский.

В 82 наехало на меня КГБ за «невосторженный образ мыслей», обвинили в шпионаже в пользу Австралии (не шутка!). История полутрагическая, полукомичная; от посадки спасла смерть Брежнева. Работал каменщиком, оператором котельных, бухгалтером в городской церкви. В 81 думал-думал, и надумал – есть Бог (до этого никого верующих в жизни не встречал). Раз есть – буду читать Евангелие. Здорово.

В Москве в 82 познакомился с о. Сергием П., через год его брат крестил всю нашу семью, а он стал крестным отцом. В 84 году впервые поехали в Псково-Печерский монастырь, и с тех пор, по рекомендации о. Сергия, духовно окормлялись у архим. И. В конце восьмидесятых работал бригадиром в худ. мастерской, интерьеры. Весной 90 переехали жить в пригородное село, купили хатку «над водами» — из окон – десятки километров водной глади Днепро-Бугского лимана.

В июле без моего ведома прихожане Старо-Богдановской церкви (самый бедный приход епархии) — прекрасный храм на холме в трехстах метрах от нашего дома, 1860 года (для нашей местности это древность), —ходатайствовали о поставлении меня им настоятелем. Так меня «женили» – в несколько дней был рукоположен кировоградским архиепископом Василием и назначен на приход настоятелем (12.07.1990 дьякон; 18.07. иерей; 20.07 настоятельство). Думал, и помру при этом храме – уж очень он бездоходен, никому не нужен.

С первого года к нам в семью стали приходить люди за помощью – бомжи, зеки, сироты, наркоманы. Многие подолгу у нас жили. Сироты же оставались. В 99 году наша семья была зарегистрирована госадминистрацией как детский дом семейного типа. Но по сути дела это не детский дом, а просто многодетная семья. В настоящее время в нашей семье живут, кроме «своерожденных», еще семеро приемных детей, несколько детей уже живут взрослой самостоятельной жизнью. Ирина, Анна, иер. Максим (зять), Елена, Мария, Федор, Ирина (невестка), Елена (невестка), Игорь, Димитрий, Мария, Анна, Валерия, Роман. Есть внуки – Миша, Гриша, Максимчик.

«Истинный монах» — бывший почаевский эконом – Питирим возненавидел сразу за «не совсем общее выражение лица». У нас было много друзей, помогавших храму и детскому дому, так что материально мы были вполне обеспечены – перенести того наш подвижник не мог. Энергично боролся с самим существованием детского дома, даже ходатайствовал перед властями о его закрытии, мотивируя тем, что «ему слишком много спонсоры помогают». Но достать меня не мог, пока я сам не подал повода: осенью прошлого года публично и самым широким образом выступил против епархиального произвола, заступившись за одного гонимого священника, молодого, но очень искреннего и ревностного. А тут и публикация в «Вестнике» подоспела, была использована как предлог гонений.

5 февраля пущен под запрет за непочтение к епископскому сану. Собрано тысячи подписей в защиту, через месяц, после приезда комиссии из митрополии, восстановлен в служении, но переведен на дальний приход. После полугода мытарств служить я там отказался и ушел за штат.

Должен сказать, что после снятия «приходских уз» я вздохнул полной грудью. Конечно, беды – проблема со службой (чтобы совершить евхаристию — приходится аж в Киев ездить), проблема разрушения церковного уклада жизни семьи (епископ создал такую ситуацию, что в отобранный у нас храм – в свое время мы его возродили из руин – нам и ногой ступить нельзя), и – куда от этого денешься – нелегкая проблема материального обеспечения семьи.

Но, честно говоря, все это не замутняет радости свободы. Слава Богу, наша большая семья (как я писал выше, у нас семейный детский дом) пережила эти события вполне консолидировано, даже, как кажется, в этих скорбях укрепилось единство, а у меня появилась возможность жить по совести. Что-то вот пишу, издано четыре мои книжки, в типографии на выходе еще две, в работе четыре. Огромную радость и духовную пользу мне принесло состоявшееся два года назад знакомство с Никитой Струве; с одной стороны, через него я познакомился с «русскими парижанами» — семьей Лосских, Бобринскими и др., а с другой благодаря ему я сошелся с «кочетковцами». Неожиданно для меня самого впечатление от общения с ними остались самые лучшие.

(…) Очень надеюсь, что не запугал Вас до конца многословием и обилием планов; тут уж надо по-наполеоновски: «ввяжемся в драку, а там посмотрим» — верю, что дело благое и необходимое, и Господь управит как должно.

С любовью о Господе и надеждой – свящ. Михаил».

В Живом журнале на странице пользователя kalakazo отец Михаил так описал историю своих злоключений:

Комментарий от 10 октября 2007 года:

«5 февраля 2003 г. я был запрещен в служении. Причиной была действительно описанная уважаемым kalakazo ситуация – присутствие в нашей семье приемных детей, которые, по слову правящего архиерея, должны содержаться за счет государства, а не за счет средств церкви. (Это при том, что от епархии мы не только не получали никаких средств, но даже не были освобождены от епархиального налога — 20% суммарного дохода прихода и семьи). Но владыка не мог перенести, что нам помогали спонсоры. В разговоре с главой райадминистрации нашего района владыка потребовал закрыть детский дом, а детей передать в интернат. Мотивировка – спонсоры должны помогать епархии, а не отдельным приходам.

Также «жалом в плоть» для епархии была успешная работа книжного лотка православной литературы, который мы, по благословению о. Иоанна Крестьянкина и первоначально данному (и никогда официально не отмененному) РАЗРЕШЕНИЮ ЕПАРХИИ, установили в городе. Владыке казалось, что там «крутятся сумасшедшие тысячИ доллАров» (мое предложение передать епархии ВСЮ торговлю с товарами с тем, чтобы на детдом выделялось 300 дол. в месяц, принято не было).

Последней каплей, переполнившей терпение «священноначалия», стало мое гласное предложение обсудить ситуацию с гонением на одного из клириков епархии на епархиальном собрании (до того три года вообще не собиравшемся).

Поводом же к запрещению стала опубликованная в «Вестнике РХД» статья «Церковь земная: разрывы и обрывы. Есть ли кому строить мосты?». На основании анонимной (потом стало известно, что подписал текст Забуга) и весьма неоднозначной рецензии КДА, решением епархиального совета (при всем давлении владыки большинством только в один голос) я был запрещен в служении «за неуважение к священноначалию» временно «на период месячного отпуска до явления покаяния».

При этом на мой приход был немедленно назначен специально рукоположенный для этой цели юноша (трое иереев до того от такой миссии отказались) Дмитрий Завислюк. Его охранял (от меня?) епископский пономарь с нунчаками. Завислюк был поставлен на епархиальное довольствие и регулярно доносил в епархию о моей деятельности (так, сказанные ему в автобусе моей дочкой слова «как там поживает его величество епископ Питирим?» были классифицированы в епархии как «издевательство над священным саном»). На сегодняшний день Завислюк совершенно приход разорил, сам куда-то из села переехал, службы служатся далеко не каждую неделю, зимой храм не отапливается, везде бурьян и разруха, и даже кресты на храме и водосвятной часовне подкосились».

Продолжение рассказа:

«Ну а в том феврале по ходатайству прихожан (более 1000 подписей с полными данными подписавших лиц, в т.ч. 95 % всего взрослого населения нашего села, а также народные депутаты, деятели культуры, руководители предприятий и пр.) из Киева прибыла комиссия во главе с еп. Митрофаном (упр. делами УПЦ), которая отменила запрещение в служении.

После отбытия комиссии епархиальный владыка, пользуясь своим неотъемлемым правом, перевел меня служить на дальний приход с требованием находиться там постоянно. Перевезти огромную семью туда я физически не мог – хотя бы из-за отсутствия жилья (нам в Старой Богдановке для детского дома выделили ведомственное жилье). Несколько месяцев проездив туда на каждую службу (и опять же – на фоне епархиальных выговоров за то, что не нахожусь там постоянно), очень тяжело переболев (микроинсульт), вышел за штат «временно по состоянию здоровья» (епископ отпускать отказывался, требовал переезда в другую область, но митрополия дала указания отпустить «заштат»). В каком состоянии прибываю и ныне.

Еще долгое время меня всячески преследовали, не давали возможности не только сослужить (даже в соборе), но и причащаться мирским чином, обвиняли в сонме немыслимых грехов – от организации секты до «эксплуатации детей» и т.п. С зимы 2005 года пока более не трогают.

При всех тяготах происшедшего, я бесконечно благодарен Господу за все пережитое. Здесь нет возможности об этом говорить, но я действительно вижу во всем том дар бесконечной милости Отца. Слава Богу!»

По поводу поездок отца Михаила в другие храмы для сослужения и причащения:

«По правде говоря, к таким я и сам не ездил, эту реакцию зная и ожидая. А несколько раз пытался приезжать к ЛЮДЯМ, да тем потом т-а-а-кое было (ближайшего соседа, пожилого протоиерея, криком посреди кафедрального собора чуть не матом обкладывали: «Да как ты смел ТОГО пускать, моего не спросясь позволения?!!»), что я более и не рисковал их подставлять. Что еще существенно: при выходе за штат я подал епископу письменное прошение разъяснить мне, ГДЕ я имею право сослужить, на что был, во-первых, обруган («Как ты смеешь что-то требовать от владыки?»), а, во-вторых, мне УСТНО было объяснено, что, как полноправный священник, я имею право служить в любом храме епархии с позволения настоятелей.

После тех случаев «позволительного служения» решил надломить себя и ездить служить в собор с епископом. При первом моем приезде тот полчаса меня отчитывал (как раз по поводу случая в автобусе с дочкой и с Зависляком), после чего не дал мне причаститься со всеми иереями, а допустил только после того, как я пригрозил немедленно позвонить в митрополию. И при всем этом я приехал служить еще раз, но история почти точно повторилась. Да сверх того владыка воспретил мне показываться из алтаря (даже в дверях), чтобы (цитирую) «люды не подумалы, что у тебя все нормально».

На косе (Кинбурнская коса, Николаевская область — прим. ред.) первое и последнее мое общение с местным иеромонахом состояло в том, что я в одну из суббот предуведомил его о своем желании прийти на воскресную службу с детьми и причаститься МИРСКИМ ЧИНОМ. Вечером иеромонах прислал ко мне домой пономаря сообщить, что он меня не причастит, так как я должен съездить в Николаев и получить на то разрешение владыки. Я в Николаев поехал, услышал много дряни и бреда, после чего подал на владыку заявление в митрополию в церковный суд. Естественно, никакой реакции. С местным иеромонахом с тех пор я пересекался только косвенно – слышал от людей, как он ходит по косе и информирует население о том, что я еретик и ПРАКТИЧЕСКИ лишен сана, т.е., уже ПОЧТИ не священник. Есть еще много чего, о чем я просто не могу рассказать публично: «лев рыкай, ищай кого поглотити»». 

Из письма отца Михаила (24 января 2004 г.):

«В РПЦ же мы, священники, и есть пролетарии нового времени. Тем важнее для нас первое средство против эксплуататоров: профсоюзное движение. В России до того ещё не доросли рабы всех уровней и уголков. Нам же – пора! Потому и система СОС, что ты описываешь – важнее всего. Сначала, конечно, молитвой. Думаю, нам надо брать пример и опыт с правозащитных организаций, нужны будут и подписи в протест, и громкие акции, и юридическая защита. Важно учитывать, что РПЦ является «государством в государстве», и тут своя система отношений. Когда это полезно, нужно уважительно относиться и использовать связи…

Это изобретение – компьютер и его детище – инет, которое еще лет пятнадцать назад казалось исчадием ада и орудием антихриста, теперь, промыслом Божиим, может стать средством преодоления кризиса нашей церковной жизни. Во многом в основе этого кризиса – а начался он, думаю, уже в первохристианских общинах – именно с потерей понятия лаиков и воцарения иерархии – лежит глобальное поражение свободы во Христе, к которой, как известно, «мы, братья, призваны» и которую даровала нам сама Истина.

От Иоанна 8

32 и познаете истину, и истина сделает вас свободными.

36 Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете.

Иакова 1

25 Но кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии.

Иакова 2

12 Так говорите и так поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы.

2-е Коринфянам 3

17 Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода.

К Галатам 5

1 Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства.

13 К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу.

Вообще два главных поражения Церкви – свобода и любовь. Однако если понятие любви еще в церкви существует, хотя уже только как абстрактная формула, то свобода стала просто запретной. Перефразируя Геббельса, можно от лица наших иерархов сказать: «Когда я слышу слово свобода, рука тянется к пистолету». Об этом можно и нужно много сказать, может быть, и побеседуем об этом как-нибудь подробнее.

Итак, правда о …… и других проблемах церковной жизни, моральная (а может быть, и материальная) помощь пострадавшим от произвола, обсуждение насущных вопросов, возможность прямого и динамичного братского общения – вот реальность инета, и с каждым годом и месяцем она будет становиться все более значимой. В Москве на конференции Свято-Филаретовского института, среди прочего, я внес предложение организовать некую службу в инете, координирующую именно общение между единомышленными и единодушными в свободе членами Церкви…


Читайте также: