Картонная исповедь бывшего афонита

7 дней назад Алексей Плужников

Дочитал новую книгу по вроде бы «нашей», ахилловской тематике. Точнее сказать, домучил, потому что хотелось закрыть от тошнотворного чувства, которое вызывалось чтением.

Книга называется громко: «Картонное небо. Исповедь церковного бунтаря». Автор — Станислав Сенькин, выпускник МГУ, журналист, несколько лет проведший в разных монастырях, три года — на Афоне. Потом автор начал писать православную литературу, чуть ли не полтора десятка книг (ни одной не читал), получил даже церковную премию, книги продавались большими тиражами по всем церковным лавкам РПЦ. Потом автор начал сильно пить (согласно его «исповеди»), ушел из религиозной жизни, последние три года ведет трезвый образ жизни, написал в итоге вот эту книгу.

Автор называет свою книгу «исповедью», себя — «бунтарем», уверяет, что книга — это «его правда», что он честно и безбоязненно раскрывает себя и всю подноготную церковной действительности.

Ну, в принципе, да: автор вряд ли лукавит, а подноготная церковной действительности — она обычно (часто) вот именно такая — подноготная. А под ногтями, сами знаете, обычно не розы цветут, а грязь скапливается. Как в анекдоте (если выражаться в стиле автора, а стиль этот довольно неприятный — будто пишет циничный бывший зэк, долго скучавший на нарах): «— Доктор, у меня что-то в ж..е нехорошо. — А чего в ней хорошего?..»

Вот и книга эта о том, что все религиозное вокруг (РПЦ и все современное русское православие, священство, монашество — российское и афонское, миряне, паломники, ктиторы, трудники, монастыри, епархии, приходы и проч.) — это ж..а, в которой ничего хорошего, а я (автор) — эдакий Д’Артаньян или Робин Гуд, который вырвался из этой, нехорошей, отмылся и теперь весь в белом и на белом коне с постамента поучает лузеров, чтобы они в ж..у не ходили, а послали бы ее туда же.

Каждая глава в книге рассказывает об одном из смертных грехов — гордость, уныние, сребролюбие, блуд и т.п. Автор страницу за страницей теоретизирует на тему, почему в монашестве (священстве, православии — подставляй нужное) все такое лицемерное, тупое, бездуховное, карьеристское, тошнотворное и проч. На основе своего довольно ограниченного опыта автор рисует широкими, самоуверенными мазками грязно-серую картину современного православия, перемежая теоретизмы, поиски причин и следствий (чаще — надуманные), некими случаями, анекдотами из жизни. Причем порой этим анекдотам вообще несколько десятилетий как, или эти «случаи» — из рубрики ОБС: где-то что-то слышал эдакое, с перчиком, неважно, насколько правдивое.

Вот, мол, говорит нам автор, «поговорим о блуде». И начинает объяснять всем, как встает вопрос у монахов и почему может быть только так и не иначе, иллюстрируя свой рассказ байкой о каком-нибудь афонском старце, который спаивал паломников, и те потом просыпались, извините, с болью в заднем проходе. Или о некоем секретаре епархии, который по пьяни «лизал ушную раковину подростку». Или о прочих мерзавцах и их мерзостях.

Не думаю даже отрицать, что такое возможно или что такое было на самом деле — разумеется, такое было, есть и будет. Любому опытному в церковной жизни человеку, особенно связанному с клиром или монашеством, таких историй известно немало. Но автор умудряется из таких крайностей выводить, что это чуть ли не обыденность и закономерное следствие самого монашеского или священнического образа жизни.

Это как если бы кто стал объяснять суть бокса на примере некоего боксера, который изнасиловал проститутку и откусил ухо сопернику — мол, такие только и идут в бокс, в этом смысл самого современного бокса и есть: кусаться и насиловать. Или на примере полковника-вора выводить, что суть армии — воровство. Нарушение правил силлогизма, подмена истинного заключения софизмом.

Да, все это есть и в церкви, и в большом количестве, но не является ее сутью. Мало того, мейнстримом в православии, как и везде, являются обыкновенные, рядовые люди, не святые и не лицемерные карьеристы-развратники-воры-манипуляторы.

По Сенькину же выходит, что в русском и афонском православии есть два основных типа людей: скудоумные простофили (неофиты, пьяницы, дурачки и пгмнутые) и расчетливые карьеристы (обычно священники и монахи), жизнь и цели которых только во власти, деньгах, гомосексуализме и издевательствах над малыми сими из первой категории. А, ну да: есть еще герой-бунтарь, наш автор, он «над битвой» уже.

В этом вся книга. Вроде бы немало точных диагнозов церковных болезней, но из правдивых частностей выводятся ложные и даже лживые, раздутые до крайностей обобщения. Сюда же прибавляется, повторюсь, и весьма неприятный стиль изложения, полублатнячок такой, в котором сквозит неуважение к читателю.

И эта книга не исповедь — это книга-поучение. Автор бравирует своим прошлым, смакует свою «честность», рассказывая о бурных похождениях в пьяном состоянии или описывая процесс мастурбации. Немного похоже на дневники Иоанна Кронштадтского, но только со стороны натурализма — никакого покаяния в книге нет. Наоборот: постоянно находятся те, кого автор желает мимоходом пнуть, обличить и намекнуть, например, на некоего «запрещенного священника», который, мол, в либеральность заигрался — типа адресат послания и «понимающие» поймут, про кого это, а вы, читатели, догадывайтесь, о чем же «грязненьком» намекает автор.

Автор с насмешкой относится к «обиженным» православием, при этом уверяет, что он своей книгой никому не мстит. Но тон книги очень и очень напоминает тон обиженного и мстящего.

Можно, конечно, сказать, что «исповедь» тут по примеру «Исповеди бывшей послушницы» или как у нас на «Ахилле» есть разные «исповеди бывших» — психотерапевтический рассказ о перемене ума, о том, как человек был одним, а потом стал другим, и что к этому привело. Сказать так можно, но видится тут некоторая натяжка. «Исповедь» Марии Кикоть здравомыслящие читатели в целом приняли тепло и с сочувствием, а критике (вполне обоснованной) подверглись теоретические рассуждения Марии по поводу «Лествицы». Тут же вся книга — подобные рассуждения, сборник «выводов» патологоанатома, перед которым лежит труп православия.

Сенькин заявляет, что он не пристал к атеистическому берегу, а «остался христианином». Я не увидел в книге никакого христианства. А вот глумливо-издевательский тон в стиле Ру.Антирелижн — да, это проходит красной нитью по всему тексту. Это не упрек от «веруна» или «попа», а просто констатация видимого несоответствия между декларируемым и фактическим.

Недавно на своей странице в фейсбуке игумен Петр (Мещеринов) тоже высказал свою точку зрения о книге, упрекнув автора в чрезмерной назидательности, которая мало чем отличается от привычек тех, кого Сенькин критикует. Автор в комментариях довольно бурно откликнулся на эту мини-рецензию, заявив, что «никаких снисходительных поучений там нет, есть суровая окопная правда бессмысленности и картонности всего российского духовенства». И что, мол, чего ж еще от попов ждать, кроме таких «корпоративных» выводов. А за открытое и «честное» упоминание своего алкоголизма автор уже якобы готов к «стигмам» и «обструкции», к осуждению со стороны всяких лицемеров в рясах и без них. Правда, судя по полемике в комментариях, всякий, кто готов не то чтобы стигматизировать автора, но хотя бы слегка покритиковать, тут же получит от души на орехи, «честно» и размашисто. К диалогу и критике автор как-то не особо склонен.

В общем, читать или не читать эту книгу — дело каждого. Из любой книги можно вынести пользу или вред, смотря как читать. А можно просто получить информацию к размышлению: как о содержании, так и об авторе.

***

Тут сейчас кто-нибудь скажет: ага, а вы там, на «Ахилле», не такие же все? Мажете черной краской все церковное, обвиняете тотально РПЦ в лицемерии и мракобесии, сами такие же бунтари и разрушители скреп, у самих — грязь и помойка!

Да, порой у нас попадаются авторы, склонны к перебору в чернухе, порой некоторые авторы злоупотребляют обобщениями, порой кто-то слишком много теоретизирует, не имея для этого ни достаточного опыта, ни глубоких знаний и чувства меры. Есть такое, в этом ущербность народной журналистики, когда пишут не профи, а люди, зачастую впервые взявшиеся за перо. Мы такое публикуем, потому что стараемся давать слово разным людям с разными мнениями, даже если эти мнения нам, редакции, несимпатичны. Если бы Станислав Сенькин прислал нам однажды свои размышления, то и его текст мог бы быть опубликован (нет-нет, чисто теоретически, так-то он профи и великий талантливый писатель с наградами и тиражами, не нам чета).

Но в целом такие тексты и такие мнения не есть позиция «Ахиллы». Мы вообще предпочитаем личные истории — рассказы о своей ситуации, своей боли, не отягощенные чрезмерными теоретическими выводами. Не так много пишущих людей, способных адекватно, умно и интересно подать свои размышления-обобщения, выдать «теорию всего на свете». Лучше скромно рассказывать свою историю, а выводы пусть каждый делает сам. Мы не поучаем и не любим, когда поучают, да еще свысока и в белом шарфе. Как-то это… некузяво. Лучше меньше говорить о скромности, а быть скромными. Меньше вещать, а больше делиться. Меньше бунтовать, а больше дружить.

Так что нет, такие книги — это не «ахилловское». Но каждому свое место под солнцем. Книге Станислава Сенькина — тоже.

Читайте также:

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340

С помощью PayPal

Или с помощью этой формы, вписав любую сумму: