Обеспечить возрождение. Часть 7

3 недели назад Carina Topolina

Предыдущие части тут.

***

А лития была короткой и светлой. Марина почувствовала облегчение. Высокий и легкий голос батюшки казался хрупким хрусталем, звенящим и сверкающим под куполом. Скорбь Марины стала прозрачной, как этот хрусталь, грустью — и улетела в высоту, через маленькие оконца поднимаясь к небу.

Всё закончилось. Отец Георгий повесил дымящееся кадило на подсвечник.

— Спасибо, батюшка… всё у вас как-то так душевно…

— Во славу Божью, — ответил батюшка.

Как будто заранее договорившись, они прошли к лавочке вдоль задней стены и сели на неё.

— Он разбился на машине. Он нарушал постоянно… мобильный в руке, никаких ремней безопасности…

— Господи… — сказал отец Георгий. Он перекрестился, и Марине стало легче говорить. Для неё это был жест, который показал ей, насколько внимательно и сочувственно он слушает.

— Мы жили вместе всю жизнь, поженились очень рано. Мне 18, ему 21. Прошло восемь лет. А детей у нас нет…

Марина замолчала и опустила голову.

Отец Георгий молча принес ей пластмассовый стаканчик со святой водой. Она попила и сказала:

— Спасибо, что выслушали… извините…

— Не надо извиняться. Для этого я здесь.

— Нет, правда. Я бы и не пришла, если б не вы…

Она встала, комкая в руке бумажную салфетку. Стараясь быть более спокойной, тем не менее Марина готова была разрыдаться в голос перед этим незнакомым ей, но вызывающим доверие человеком. Отец Георгий дружески положил руку на плечо Марины.

— Ну как? До дома доедете?

Ага, — улыбнулась она, глотая слезы. Они уже не казались такими жгучими.

Когда вышли из храма, батюшка обернулся, чтобы перекреститься. Марина кое-как повторила за ним.

— Запишите мой номер, — сказал он решительно. — Мало ли что?

— Хорошо…

Марина достала свой огромный смартфон. Отец Георгий хихикнул и извлек из кармана старенький кнопочный Nokia.

Вау. Звонилка! Они еще существуют? — Марина заулыбалась. Голос дрожал от перехода к противоположным вещам в считанные секунды.

— А то. Это не то, что сейчас делают, чего только не было, а ему хоть бы хны! Пишите! — продолжил он бодро.

На самом деле она даже не написала имя в телефонной книжке, только номер. Потому что была уверена, что больше никогда не позвонит.

— Ещё раз спасибо! До свидания, — сказала она и направилась к машине. Отец Георгий провожал взглядом, пока она не исчезла за воротами, немного подняв пыль.

Он остался один. Подрясник развевался на ветру, он показался себе былинкой, которую вот-вот унесет прочь. Подняв глаза, он увидел на небе потемневшие и отяжелевшие облака. Надвигалась гроза.

Тем вечером лило как из ведра. Молнии бороздили небо, грохотал гром и колеблемые ветром листы жести на некоторых крышах.

Батюшка пил у себя в комнате, как обычно, один. Сын уже не очень хотел общения с ним. Да, звонили другие люди, много, но только чтобы обсудить свои проблемы.

 И вдруг, пробиваясь сквозь шум грозы, запиликал телефон. Номер был незнакомый. Он знал, что никаких треб никто не заказывал. Но тем не менее, взял трубку.

***

И даже почти совсем не удивился, когда услышал в трубке извиняющийся голос Марины.

— Отец Георгий, это снова я…

— А, привет! Я и сам хотел кому-нибудь позвонить… Поболтать просто охота, пообщаться.

— Да, вот и мне тоже. Тишина — это хорошо, но у меня здесь совсем никого… Это чересчур, наверно. Звонить знакомым пока не хочется… Я ведь здесь вроде как отдыхаю от людей.

— Ага, понимаю… Я тоже дома отдыхаю от людей, трубку обычно не беру даже. Но скучно. Сериалы смотреть не хочется, читать лень. К тому же я опять выпил… А тут ещё — гремит и гремит…

— Уже меньше…

— Вообще здорово, обожаю грозу!

— И я… — ответила Марина.

Ее охватила какая-то детская веселость, ведь отец Георгий тоже шутил и весело смеялся. Марине было интересно: сейчас у него такие же грустные глаза, какими она их видела днём, или нет?

В таких разговорах ни о чем прошло полчаса, может быть больше. Марине не верилось, что она проговорила столько времени с пьяным священником. Ну, и сама она была не самой обычной прихожанкой. Да еще смутила батюшку крутой тачкой. Она засыпала, улыбаясь.

На следующий день всё вокруг было мокрое, попадали деревья. Но солнце играло на мокрых листьях, крышах, на поверхности огромных луж.

Как же это было здорово! Но ей уже хотелось разбавить чем-то череду сельских пейзажей. Пора было искать новые лица.

Она снова вспомнила о церкви и священнике. Надо попросить разрешения порисовать там подольше, решила Марина. А пока — она снимала пейзажи на камеру. Делала наброски.

А батюшка снова позвонил. Сам. И на следующий день — тоже.

Она начала волноваться. Ей нужно было готовиться к выставке, что-то новое подготовить для учеников к осени. На третий день они проговорили полтора часа. В это время она многое сделала. Тревожило другое — к чему могут привести эти разговоры…

«Ладно, — подумала Марина. — Я же не монашка».

Она позволила себе не думать об этом. И в короткий срок создала несколько потрясающих пейзажей. Это как будто и не она рисовала. На смену печальным тонким линиям и серо-черным теням пришли яркие краски, сияние солнца. К выставке всё было готово!

— Я хочу пригласить вас в гости, чтобы вы посмотрели мои новые работы, — сказала она прямо. — Вы же говорили, что рисовали…

— Ой, не надо об этом… жалею, что сказал. Мариночка, я всегда рад, но будет ли это уместно и удобно?

— Батюшка, ну хватит вам уже стесняться!

— Хорошо! Договорились. Но перестаньте меня называть на «вы»!.. Пожалуйста!

— Ладно. Но и меня не надо… Честно говоря, я не слышала, чтобы священнослужителей называли на «ты»… обычные люди, — запнулась Марина, стараясь не засмеяться.

Но тут расхохотался батюшка:

— Ахахахахаха! Так что – я — «необычные люди»?! Ахахахахаха!

— Хорошо, Обычный Человек! Предлагаю сделку: ты сегодня будешь мной нарисован, а я — дам покататься на своей машинке! Идёт?

Вот что ты со мной делаешь? Разве так можно? Соблазнила… Ну, всё. Бегу. Жди!

***

И он правда пришёл.

«Так лучше», — подумала она. Он был в классических брюках и ботинках, рубашка в клеточку. Всё бы ничего, но все эти вещи были ему велики. Марина вздохнула, сожалея о его заброшенности.

А он увидел, как она готовилась, и ему стало радостно на душе.

— Спасибо, что позвала… Я уже давно сильно пью… Никому не нужно такое добро…

Он поджал губы. Борода и усы при этом топорщились, потому что он их никогда не стриг, только подравнивал маленько.

«Не вижу алкоголика, — подумала она. — Не похож…»

Она проводила его на кухню, очень большую, уютно и современно обставленную.

— Икея рулит, — улыбнулась она, видя, что он приглядывается.

— Ну, дык я уже был у тебя вроде… а сейчас здесь как-то всё по-другому, что ли… хорошо стало!

— Просто убрала хлам, всё лишнее…

— О, приходи ко мне убирать хлам! — засмеялся батюшка.

— А я приду! — отозвалась Марина.

— Хотя нет, какой хлам! Это всё нужное! Над моей головой, например, когда я сплю — висят полки с тонной книг. Когда упадут — пора мне, значит, туда!

— В рай?

— Какой рай? Куда мне…

— Тебе чай или кофе?

— Кофе.

— У меня только растворимый! — предупредила Марина.

— Другого не пью!

— Садись вот здесь, в уголочке.

— Как скажешь… Но это я сегодня сошел с ума… это — в виде исключения. Жертва ради искусства!

— А ничего особенного не надо. Застывать не надо. Просто пьем кофе… Хорошо? Вот, я тоже пью кофе, — улыбнулась она. — Печеньки, конфеты. Угощайся! Не успеешь оглянуться, я закончу.

И правда, она набросала его профиль здесь же, за столом, на большом белом листе бумаги.

А потом они просто говорили.

— Я не хочу смотреть… Можешь мне не показывать потом? Пожалуйста!

— Вот и зря. Ты очень красивый человек!

— Брось, а! Я весь седой, из меня песок уже сыплется…

В конце посиделок они были нарисованы оба за столом. Он сидит у стены, она — сбоку, с другой стороны стола — окно, откуда льется свет…

Он не мог не смотреть.

— Компромат, — ахнул он. И подумал: «Всё это опасно… но мне плевать. И кататься я поеду! Интересно будет потом послушать сплетни!»

— Я обещала покататься! Поехали! — Марина звонко цокнула чашкой о блюдечко. Крошечное личико сияло улыбкой.

По селу они проехали потихонечку. Выехав на трассу, Марина тотчас остановилась и выпрыгнула на гладкий асфальт.

Потирая руки, батюшка тут же переместился за руль. Глаза у него горели. Он сиял.

— Ну-ка пристегнись, Шумахер! — смеялась Марина. — А то доиграемся.

Он перекрестился. Трасса была пуста.

— Открой немного окно, будет намного веселее с ветром!

— Ага! Не сломать бы ничего! Ну, погнали!!!

И вот они несутся вперёд…

— Что мы делаем? — спросила Марина, сама с трудом веря в то, что видит.

— Я сегодня не пил, всё отлично! Мы радуемся жизни! Всё отлично!!! Спасибо тебе, это такой кайф!

— Сбавь чуть-чуть… Убьемся!

— Аааа! Как здорово!

— Поворачивай! Я потом отвезу тебя домой!

Они вернулись к повороту на село.

Он откинулся назад, закрыв глаза, и глубоко дышал. Руки лежали на руле и слегка подрагивали.

— Господи, как хорошо… — сказал и наконец посмотрел Марине в глаза.

Окончание следует

Читайте также:

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340

С помощью PayPal

Или с помощью этой формы, вписав любую сумму: