Торжество и нищета православия

3 месяца назад диакон Андрей Белоус

В сей день Святая Мать наша Православная Церковь совершает чин Торжества Православия. После литургии епископ выходит с собором духовенства на середину храма. Его Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Владыка Имярек поднимается на кафедру, за ней встают протодьяконы, его окружают мальчики и юноши с подсвечниками, посохом, книгами, от кафедры к иконостасу тянутся два ряда соборного духовенства. Вот протоиереи в сверкающих митрах, вот игумен с крестом на груди и панагией в шкафу, а дальше простые «соборяне», черновые труженики кафедрального собора.

Пауза. Паренек-иподьякон забыл заложить закладку. Владыка неодобрительно смотрит на протодьякона. Тот показывает пареньку на книгу, потом открывает ее сам. В его глазах обещание неминуемой расправы. Но идет он не к несчастному юноше, а встает перед аналоями с иконами, крестится, кланяется архиерею и, повернувшись к алтарю, возглашает, растягивая каждый звук: «Благослови, Владыко!»

Начинается торжественный молебен. О чем он? Обычная история для Византии. Императоры придумали или поддержали ересь, большая часть духовенства их поддержала. Меньшую часть объявили раскольниками и иностранными шпионами и принялись подавлять, более или менее кроваво (насколько уж царям хватало сил). Видя весь этот кошмар, папа отлучал императоров и поддержавшую ересь часть духовенства. Император еще раз объявлял несогласных шпионами, а патриарх вычеркивал папу из списков православных епископов.

Но потом находился верховный печник дворца, убивал императора и занимал его место, а заодно и объявлял его еретиком. Духовенство объявляло свои вчерашние взгляды ересью, с теми, кто от них не отрекался, расправлялись более или менее жестоко. Жертв прошлых гонений объявляли святыми и хранителями православия. Вопрос о том, как это вся церковная система может изменить веру за пару часов, не ставился вообще.

Еще вчера митрополит рассказывал о том, что Максим Исповедник — экуменист и агент Ватикана, а сегодня он же совершал ему торжественную службу. Если вдруг вспоминали про папу, то восстанавливали церковное общение с Римом. «Чья власть, того и вера». На Западе к этому придут к концу XVI-го века, после кровавых войн, а Византия родилась с этим знанием.

Вот и в этот раз православие победило не потому, что превзошло иконоборцев в богословских спорах или убедило народ в своей правоте (и сейчас средний семинарист-то сломает себе голову над их размышлениями о природах, перихорезисе и воипостазировании), а потому что император-иконоборец женился на тайной почитательнице икон. А потом умер. А потом она объявила себя регентом при малолетнем сыне. В общем-то, иконопочитатели никого не победили, победа свалилась им на головы и не была их. И они это знали. И на западе это знали тоже. Но сегодня это «торжество православия».

Вот его образ. Архиерей. Недавно он снова встречался с губернатором и министром образования области. Жаловался, что родители не выбирают православную культуру, им все светскую этику подавай.

— Так люди не хотят, сами не выбирают. Заставлять их?

Нет. Не в те времена живет он, митрополит Н. Вот святая императрица Феодора, поди, не задавала глупых вопросов. Насаждала православие, искореняла ересь. А теперь миндальничают. Ему дали курс ОПК, дали землю под собор, время на областном телевидении, духовно-нравственные и патриотические конференции, доступ в тюрьмы. Он получил все. И сегодня — торжество. И так ли важно, что все это он получил не проповедью Евангелия людям, не личным авторитетом праведного и скромного человека, а потому что в проклинаемые им ныне 90-е годы Ельцин сказал: «Этим помогать». А мог и не сказать. И с чем бы он был тогда?

Высокопреосвященнейший Н. об этом не думал. Он думал о богохульниках, которые нападают на Церковь. Об атеистах, сектантах, еретиках, экуменистах и обновленцах, католиках и масонах. Всех, над кем должно торжествовать православие.

Если президент разрешит, конечно.