Господи, спаси… неблагочестивыя

4 месяца назад Ксения Волянская

Окончание дополнений к запискам радиоведущей «Голос Америки на православном радио». Предыдущие части читайте тут.

***

Часть 10

23 февраля 2012 г.

У православных людей очень любопытные понятия о нецензурной лексике. Я заметила: чем ортодоксикознее человек, тем он более странный. А чем больше церковный стаж собеседника, тем больше шансов, что человек может — к слову, замечу, — и в тему! — употребить словечко, от которого ударятся в истерику ультраревнители… Помню свой шок, когда услышала от Кураева в прямом эфире (моем с ним) слово на букву «б» (речь была о Мадонне, певице). Для повтора вырезать пришлось.

А вот на работе у меня есть коллега, который совершенно искренне считает неприличным слово «фигня». И — «собака». Да, когда диктует мыло, так и говорит: «чего-то там, собачка, мейл точка ру». Хотя соглашусь, что диктовать адрес нашего начальника, действительно, может быть непросто: «Байбаков собака» — такое не всякий язык легко произнесет.

А если ему говоришь: «слушай, посмотри, пожалуйста, чего-то вот эта фигня не работает…» — он с лукавым видом ответит: «чего, чего? Не слышу!» И так и будет не слышать, пока не исправишь неприличную «фигню» на приличную «штучку».

Подруга моя работает в церковной лавке. Была недавно в полном недоумении, услышав заявление своей сменщицы, что слово «проститутка» — нецензурное. А давеча зашла на Предание.ру и в комментах к лекциям прочла (с сохранением орфографии):

Гость: «Прошу прощения, но хочу обратиться к администрации сайта и к его гостям. Следите пожалуйста за выражениями!!! Как пример, на этой странице употребляется нецензурная лексика, а именно «озвучка» и «фиговая». Дорогие Братья и Сестры, если Вы неверующие и невоцерковлённые, но приходите на этот сайт в поисках Бога, не забывайте пожалуйста где Вы находитесь, следите за своим языком, и уважайте русский язык!!!»

28 февраля 2012 г.

Поняла, почему у меня от чтения многих патеричных историй в голове осталось лишь несколько. И одна из них любимая — про старца, который прикрыл ученика от братьев-ревнителей. Обнаружил у него женщину в келье, а тут на пороге монастырская полиция нравов. Старец бабу в сундук, и на него сел. Ревнители все обшарили, старец им ещё и соврал, не моргнув глазом, что давно тут и никаких баб не видал, это у вас, мол, искушение.

И чем больше живу, тем чаще приходится убеждаться, что выбор между ложью по любви и правдой — он дается сложнее всего. Врать или утаить правду — получается плохо. Скажешь правду — тоже получается плохо. Тут я и Шмемана вспоминаю, любимое рассуждение о добрых и добродетельных людях. Он там приводил в пример Толстого и Чехова. Чехов был добрым, а Толстой добродетельным. Поэтому мне и Чехов мил бесконечно, хоть и ходил в бордели. А Толстой он, конечно, глыба, но не мил, нет. Потому что Чехов бы соврал легко по доброте и любви, как тот старец, а Толстой вряд ли. Вот только все эти рассуждения никак не помогают в жизни делать выбор. Потому что надо ещё понять: а по любви ли правду не говоришь или из страха, или ещё каких-то левых соображений…

20 апреля 2012 г.

На Пасху шеф нам вместо премии подарил по маленькой коробочке креативных конфет Dove. Каждая конфетка завернута в фантик с предсказанием. Очень православно. Например: «Он сейчас думает о тебе» или «Сегодня у тебя шанс изменить жизнь к лучшему». Тут я вспомнила, как в музее на выставке к войне 1812 года видела чудные дореволюционные фантики от конфет, обертки от кофе и шоколада, на обратной стороне которых были коротенькие познавательные тексты о важных битвах войны 12-го года, о военачальниках, героях и проч. Очень тонкое знание человеческой природы — жует дитя шоколадку и историю изучает. Вот бы, думаю, курс ОПК сделать на фантиках. Катехизис, жития, чудеса, цитаты из святых отец. Хорошо бы усваивалось вместе с серотонином.

Из разговора на работе: «В Ивановской-то новый настоятель, отец Л. Меняется все. На Пасху так красиво столы стояли на площади, все организовано так хорошо было. И батюшка вышел, так хорошо все объяснил людям, чтоб хоть понимали…» — «А что объяснил-то?» — «Так вот, что скорлупу надо сжигать от освященных яиц»…

8 мая 2012 г.

Чем дальше мы уходим от войны, тем больше она мифологизируется и вместо трагедии превращается в патриотическую оперетку. На днях монтировала беседу коллеги с батюшкой к дню Победы. Оный батюшка, не моргнув глазом, транслировал легенду про митрополита Гор Ливанских Илию Карама, коему явилась Божья Матерь и велела передать срочный месседж советскому правительству. Тот передал сие митрополиту «Алексею Симановскому» (так и было сказано), а тот лично тов. Сталину, который проникся и взял под козырек: дескать, так и сделаем по слову Богородицы — храмы откроем и попов выпустим. Ну и прочее в том же духе.

И наши, православные, мифы чем лучше советских? Те утверждали, что все шли в бой с криком «За Родину, за Сталина», а наши — что все были поголовно верующими, все молились, да еще иконы крестными ходами носили.

13 мая 2012 г.

Знакомая женщина про поездку в Дивеево: «Так хорошо съездили, так хорошо… И чугунок нам на головы надевали, и мотыгу прикладывали»…

22 августа 2012 г.

Вчера рассказала своей глубоко и давно церковной подруге историю с Пусси Райот. Не то чтобы она совсем ничего не слыхала, но подробностей не ведала, так как, работая в двух местах, не успевала следить за развитием событий. Подруга изумилась реакции ортодоксикозных товарищей. «Странно, — сказала она, — они разве не помнят историю, как Господа не приняли в самарянском селении, и Его ученики воспылали праведным гневом а-ля отец Чаплин, а Христос их жестко обломал и сказал: „Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать”?»

И правда, то ли не читали, то ли забыли, то ли игнорируют сознательно…

5 января 2013 г.

«Пришел слуга и изрубил елку в куски — вышла целая связка растопок. Как славно запылали они под большим котлом! Дерево глубоко-глубоко вздыхало, и эти вздохи были похожи на слабые выстрелы… А ель, испуская тяжелые вздохи, вспоминала ясные летние дни и звездные зимние ночи в лесу, веселый сочельник и сказку про Клумпе-Думпе, единственную слышанную ею сказку!.. Так она вся и сгорела».

Каждый год вижу свалку лишних, не пригодившихся елок возле Иоанно-Предтеченского храма. В этом году лишних немного. Но непонятно, почему их нельзя раздать прихожанам, ведь не всем елка по карману. Мы маме за 500 рублей купили самую маленькую и не особо пушистую. А в этот раз на кладбище возле храма увидела костер из каких-то коробок, а под ним — свежую елку. Так жалко. Андерсеновская хоть деток порадовала, а потом ее сожгли, а эта ни за грош погибла. Надеялась увидеть служащего, который этот костер развел, и спросить, зачем жечь елку, но он уже ушел. Нет, духовным людям, конечно, не до елок, это мелочи. Я сентиментальная дура.

8 января 2013 г.

Сегодня ходили всем коллективом поздравлять шефа с днем рождения. Как обычно, аляфуршетно угощались соком и вкуснейшими пирожными, а также получили в подарок по коробке конфет, но это все мелочи. Главное — я сподобилась, наконец, лицезреть знаменитых игуменских котов: двух мейн-кунов и одного симпатичного дворового Восю. Все они живут у шефа на втором этаже. Говорят, запах по утрам… специфический. Мейн-кун Адам (с ударением на первый слог) грозно глядел со шкафа — чистая рысь. А девочка, его невеста годовалая — Ферджи — позировала нам на фоне патриарха, а потом играла на полу ленточками от коробок с пирожными. Ужасно милое создание. Шеф сказал, что на пенсии планирует разводить мейн-кунов. Я намекнула, что неплохо бы своим продавать котят со скидкой. Но шеф пока замялся с ответом.

23 января 2013 г.

Перечитываю «Путешествие антиохийского Патриарха Макария в Россию». Напомню — это середина XVII в. Рассказ о том, как московиты берут в плен татар и что с ними потом бывает. Мечта Энтео!

«При приближении к ним татар они тотчас хватают их караван, будут ли это мужчины, женщины, девочки или мальчики, уводят в свою страну и продают на рынке уничижения за десять, пятнадцать или двадцать пиастров. Поэтому у каждой богатой женщины бывает пятьдесят, шестьдесят (рабынь) и у каждого важного человека — семьдесят, восемьдесят (рабов). Они их не оставляют так, но тотчас (дивно как — К.В.) обращают в христианство, хотят ли они или нет; их крестят даже насильно. Если потом увидят, что они хорошо себя ведут и усердны к вере, то их женят между собой и детям дают наилучшие имена. Мы заметили в них набожность и смирение, каких не встречали и среди лучших христиан: они научились тайнам веры и обрядам и стали такими, что лучше и быть нельзя».

29 января 2013 г.

«И привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии. И Он первым бросил в нее камень и сказал: заповедь новую даю вам — геев, блудников и прелюбодеев побивайте камнями. Лицемеров же, пьяниц, лихоимцев, чревоугодников, воров, злоречивых и хищников берегите — ибо у Отца Моего обителей много» (Евангелие от Энтео).

24 декабря 2013 г.

Читаю ЖЖ Кураева, просматриваю гневные – зачастую – комментарии, и думаю, что сейчас все это очень мало меня трогает, во всяком случае, не ранит. К мысли о том, что «и в Церкви все не так, все не так, как надо», я уже привыкла, меня не раздражают люди, выносящие сор из избы, – не вижу ничего хорошего в том, чтобы копить его по углам. Но людей, пишущих гневные комменты в адрес Кураева, понять могу. Знаю, что могла писать такие же «много лет тому назад».

Помню 1998 год, скандал с епископом Никоном. Это был первый удар по моей инфантильной церковности. Помню, как я не могла заснуть после того, как почитала разворот не то газеты «Подробности», не то «Совершенно секретно» с признаниями семинаристов про епископские домогательства. Мне было очень плохо. Мой мир рушился, он разделился сам в себе и его части воевали друг с другом. А я не знала, что с этим делать. Мне хотелось не верить. Встретила одного священника нашего монастыря, которому я доверяла, мы присели где-то у дома на скамейке, и я спросила, как относиться к этому всему. Из того, что он говорил, помню только его убежденность в правоте обвинителей. При этом наш настоятель выражал полную уверенность в никоновской невиновности и рьяно его защищал. Когда скандал был позади, каких только версий происшедшего я не слышала — от недовольства клириков запретом принимать участие в предвыборной агитации до дележа рынка ювелирных изделий. Спустя лет десять заслуживающий доверия источник, наблюдавший все это изнутри, подтвердил, что слухи о епископе были, увы, правдой. Но что при всем том в Никоне были и некоторые положительные качества – он, в отличие от Викентия, пришедшего ему на смену, не презирал белое духовенство.

У меня, кстати, до сих пор хранится листочек, который раздавали в храмах: прощальное слово к возлюбленной пастве «смиренного епископа Никона». Речь была построена очень грамотно с точки зрения психологии: сетование на доверчивых и падких на гадкие слухи людей и призыв к прихожанам беречь нового владыку – епископа Викентия:

«Но не дайте Высокопреосвященнейшего Владыку Викентия на растерзание нападающим на Церковь Христову волкам в овечьих шкурах! Если Вы отдадите Владыку Викентия на поругание им, то я не дерзаю даже с содроганием помыслить, что ожидает Вас по Страшном Суде Божием, который грядет неумолимо».

Именно в связи с этой историей впервые, как мне кажется, прозвучала так полюбившаяся в последние годы нашим иерархам жалобная песня об информационной войне против Церкви:

«Я грешен во всех грехах и могу, и должен, и восклицаю со святыми отцами: «Я грешен во всем!» Но я не еретик и не богоотступник! Я думаю, что когда средства массовой информации со слов игумена Авраама заявляют, что я являюсь Антихристом, то им не удастся обмануть народ православный этими словесами и ярлыками безответственными. И да не удастся — я верю в это твердо! — обмануть Вас средствам массовой информации, льющим по заказу грязь на Церковь Православную!»

Будь у меня время и ресурсы, я бы хотела покопаться в этой давней истории, чтобы понять, наконец, что же это такое было…

А через два года случился еще один эпизод, скорее уже комичный, но тоже подточивший мою наивную веру в непогрешимость лиц духовного звания. Появился в монастыре, прихожанкой которого я была, новый молодой иеромонах с пламенным именем Серафим. Сообразно своему пламенному имени, он произносил чрезвычайно пафосные обличительные проповеди в стиле: «покайтесь, жалкие грешники, близко Страшный суд!» Несмотря на то, что я в то время всерьез лелеяла мечту, что мои сыновья вырастут и станут монахами, этот иеромонах симпатии во мне не вызвал, видимо, градус ортодоксикоза уже к тому времени стал снижаться. Помню, что на исповедь я к нему ни разу не ходила. А потом этот самый Серафим с другим иеромонахом этого монастыря отправились в Чечню – окормлять наше доблестное воинство, и я брала у них интервью для журнала «Власть», ибо тогда подобные вояжи еще были в диковинку.

Надо сказать, что первое время, когда монастырь вернули РПЦ, возле церкви стоял двухэтажный деревянный барак, в котором и обитали немногочисленные иноки. А к тому времени они жили уже в здании храма, на втором, кажется, этаже, в так называемых кельях. В то веселое время подняться туда могли – по делу, конечно – прихожане и прихожанки, без всяких гендерных барьеров. И вот я пошла передать иеромонахам журнал с нашим интервью. В келье о. Серафим был один, на нем были брюки и рубашка вместо подрясника, он что-то уронил на пол и полез поднимать, при этом как-то по-мальчишески посмеиваясь в густую бороду. Борода отчаянно диссонировала с этим лукавым веселым взором, в котором (тут мне стоило мысленно перекреститься) мне ясно увиделся совершенно немонашеский интерес к моей скромной персоне. Нет, ничего захватывающего и щекочущего нервы дальше не было, кроме того, что я уже не могла с тех пор смотреть на о. Серафима как на батюшку. Особенно забавно было вспоминать его грозные обличительные проповеди. Помню, я тогда подумала, что такое яркое несоответствие между образом человека в рясе и человека без оной – не к добру. И оказалась права. Хотя, к добру или нет – вопрос, конечно, спорный. Довольно скоро иеромонах как-то пропал из виду, а потом мне кто-то сказал, что он ушел из монастыря и женился на певчей.

С тех пор свободный проход к монашеским помещениям был перекрыт железной дверью с кодовым замком. Хотя, хоть убейте меня, не понимаю, каким образом это может предохранить иноков от мирских соблазнов – там же наверху кухня, где работают женщины, а сами монахи могут свободно ходить, куда хочется.

20 ноября 2014 г.

Звонил сейчас на радио молодой человек из Верхней Пышмы. Рассказывал, что на предприятиях г-на Козицына (гендиректор УГМК — Уральской горно-металлургической компании), самого крутого у нас благотворителя, строителя и восстановителя, давно и тесно дружащего с епархией, а теперь митрополией — массовые увольнения. Причем увольняют людей, придравшись на медосмотре к чему-нибудь. «Вы представляете, больных увольняют! И как же, — говорит, — заводчан воцерковлять, они же видят, что происходит, видят, как священники дружат с этими мафиози. Как же так, святые-то люди обличали…»

Кого, говорю, обличали, со времен Иоанна Златоуста? Разве что Арсений Мациевич, закончивший жизнь в одиночке, да и то не за сирых и убогих вступался, а за отбираемые церковные земли в первую очередь… А парень все сокрушался растерянно: а если будут гонения, кому все эти роскошные храмы будут нужны, зачем это все и куда мы катимся?

Наивный… Наверно, думал, что я ему сейчас что-то отвечу.

13 ноября 2016 г.

Знакомая девушка рассказывала, как разительно меняются молодые люди после рукоположения, она нескольких таких знает. Один уже через полгода после того, как стал священником, едет с бывшим мужем этой девушки к какой-то бабушке освящать хату. Выходит недовольный: «всего тысячу дала» (перед этим бабуля еще в лавке оплатила требу). Другой, пристроившийся служить в собор, откровенничает: люблю исповедовать, а служить не очень, хорошая традиция у нас — перед исповедью денюжку кладут батюшке. Второй раз за год семью на море везет.

10 апреля 2016 г.

На днях была в одном из любимых мест: ботаническом саду. Там здание института экологии, куда я очень люблю ездить. Записывала про белок с одним биологом для своего цикла «Всякое дыхание да хвалит Господа», я его придумала несколько лет назад. Сначала с подругой, которая занимается верховой ездой, записала про лошадок, потом с орнитологом — про птиц в городе, теперь добралась до белок любимых. Интересно, что в институте зоологи изучают белок в дикой природе, а вот городских — почему-то нет, а я уверена, что это не менее интересно, а главное, они ж под боком у них. Они там раскормленные, ничего не боятся и довольно балованные, их и грецкими орехами кормят, и кедровыми, семечки у меня не взяли.

После передачи про птиц звонили с благодарностью слушательницы, просили почаще что-нибудь такое делать, устают все-таки от «духовки». И вот почему при всех минусах я так долго не хотела искать ничего другого – где еще я могу сама придумывать цикл, который мне интересно делать, самой искать темы, при этом знакомиться с замечательными людьми, и при этом ничего не писать – я этого так не люблю! И на каком радио под разговорную передачу дадут 40 минут? Сколько умных и хороших людей за эти годы записала благодаря радио: о. Андрея Кураева, художника, увы, уже покойного, Льва Токмакова, Ольгу Седакову, вдову литературоведа Виктора Рутминского Наталью Толочко, Андрея Десницкого, Александра Огородникова, Юлию Кантор, замечательных екатеринбургских историков: Алексея Мосина, Владимира Ляпина, Владимира Земцова. Вот и думай, может, ради таких плюсов стоит потерпеть минусы в виде «черного списка» и периодических наездов начальства…

***

Господи, спаси… неблагочестивыя. А благочестивые и сами спасутся.

Читайте также: