Так вам и надо

3 месяца назад Ия Титова

Что бы ни говорил мой муж в своих проповедях, дома его вывести из равновесия может любая мелочь. Не надетый на тюбик зубной пасты колпачок, например. Такая начинается фукусима, что только и остается «живый в помощи» читать…

Так что я тоже позволяю себе злиться — на безопасном расстоянии от супруга. Эти двое, в вокзальном занюханном кафе, взбесили меня так, что я готова была подойти к ним, схватить за волосы и оторвать друг от друга, а потом с наслаждением бить фейсами об тэйбл… Все давно привыкли, как обжимается и целуется молодежь, где ни попадя, противно, конечно, но понятно. Артем сказал бы – всё от западного кино, там находят образцы для подражания. А вот эти, не молодые отнюдь, какого кина насмотрелись – не знаю.

Я сидела в углу с планшетом и дурным растворимым кофе, смотрела одним глазом новости, когда зашли они. Он – с маленьким чемоданом на колесиках и спортивной сумкой, она налегке, с сумкой через плечо. Оглянулись в поисках места поудобнее, но все дальние и болееменее уютные места были заняты. Пришлось им обосноваться почти в проходе. Она села с багажом, а он пошел покупать что-то. Интересный был бы мужчина, если бы не рост ниже среднего. Для меня такие не существуют, мама с детства вбила в голову, что главное в мужской красоте – высокий рост. Мой Артем почти 195 при моих 170 — вот это по мне. Не красавец, но всё равно бабы млеют, тем более поп.

Этот тоже чем-то смахивал на попа… солидной комплекцией и стильной бородкой хотя бы. Правда, на иконостас за спиной продавщицы внимания не обратил, а там целая выставка, вплоть до фото старца Сампсона Сиверса. Хотя, может, потому и не обратил, что поп. Однако на матушку его спутница точно не тянула никаким боком, а с любовницами у нас попы всё же открыто не появляются. Обычно.

Женщина была в вельветовых брюках и дешевой бело-коричневой куртке. Не так просто определить цену вещи на расстоянии, но я могу. Тут важно на остальное посмотреть – степень ухоженности, стрижку, макияж. Если всё это на уровне, то, возможно, и одежда, при внешней простоте, дорогая. А тут все было просто до безобразия. Лицо, пожалуй, миловидное, но умелым макияжем его можно было бы сделать ярче и выразительнее, а дама этим пренебрегла. Прическа неудачная – сзади кудряшки, спереди — челочка, укладка – я-у-мамы-дурочка.

Когда они устроились со своим чаем и пирожными, выбрала ракурс, сдвинулась вместе со стулом и посмотрела на руки. У него – маленькие для мужчины, раньше бы сказали — аристократические, кольца нет. У нее – явно плачут по хорошему маникюру, маленькие, но некрасивой формы, им бы поменяться руками, было бы в самый раз. И тоже обручального нет, хотя какие-то два жалких серебряных колечка на правой руке. Не муж и жена точно, слишком нежные взгляды кидают друг на друга, отчего я и стала их разглядывать, оторвавшись от планшета. Неприлично нежные. Демонстрирующие полнейшее пренебрежение окружающими. Чай стынет, а они склонились друг к другу, он ее руку держит, то к губам прижмет, то гладит.

Не я одна заинтересовалась. Одна из продавщиц, которая мужика этого обслуживала и кокетничала с ним весьма откровенно, прям все глаза проглядела на эту парочку. Видимо, мысли у всех баб одни: и что он в ней нашел? Обычная совершенно, да еще похоже старше него минимум на несколько лет. Это особенно видно, когда она не улыбается — складочка носогубная с одной стороны предательски говорит о том, что ей уже явно не 35…

У меня такие едва наметились, я сразу Артема потрясла, вроде как на лечение зубов, а сама сэкономила — и на контурную пластику бегом. И два раза в год биоревитализацию, курс массажа, мезотерапию… И цвету себе в свои 43, как этой дурочке не снилось. Правда, Артем ничего этого не замечает, но я себя успокаиваю тем, что заметил бы, если бы постарела, а не замечает – значит, всё хорошо. Да и мужские заинтересованные взгляды радуют. А эта то ли бедная совсем, то ли наплевать на себя. Мужик всё шепчет что-то на ушко, глаза аж сияют, ничего не скажу, красивые глаза, брови густые, вразлет, ресницы длинные. А она его руку к щеке своей прижимает, улыбается как девчонка-подросток, тьфу, противно смотреть.

Противно, а притягивает, смотрю. Тем более этим идиотам по барабану, никого, кроме друг друга, не видят, хоть Путин рядом сядет – не заметят. Оба с вещами, сумка спортивная явно его, значит едут куда-то, но ведь как пить дать не вместе, иначе не лизались бы так на глазах у всех. Пирожные свои поковыряли, пополам, похоже, каждое поделили, бээ, как провинциально. У нее чай остался, вот она и пила его крохотными глотками, видимо, боялась, что их попросят отсюда, раз ничего больше не берут. Но кто же от такого аттракциона откажется? Подошла к ним худая мымра, прямо перед носом давай тряпкой махать, столик вытирать. Попробовала бы ко мне подойти, я б ей выдала. Парочка ворковать прекратила, со значением оба на бабу посмотрели – типа, давай уже, скорей вытирай и вали. А бабе интересно, вот она и возюкает тряпкой с усердием, а исподтишка парочку разглядывает.

Позвонил Артем, отрапортовал, что едет из больницы, причащал кого-то, сейчас стоит в пробке на Мичуринском, позвали освящать офис в Москва-сити. Поинтересовался, наконец, еду ли я уже. Нет, говорю, поезд опаздывает, пока на 40 мин. Очень хотелось сказать, что сижу в кафе, травлюсь «Якобсом» и умираю от зависти, глядя на неприлично-нежную пару. Не стала. С юмором у Артема проблемы, еще воспитывать начнет. До чего ненавижу, когда мне начинают ездить по ушам, что может и не может делать матушка. Здесь никто не знает, кто я. Захочу — пококетничаю с кем-нибудь, только не с кем, увы.

Как там Артем когда-то вещал на «Союзе», отвечая бабе, которая жаловалась, что муж с ней груб, а ей хочется нежности? «Нежность – это плотское, страстное чувство, которому не место в православной семье. Это та самая похоть очес, о которой предупреждал нас апостол. Муж должен быть строг с любовью, но любовь – это вам не сюсю и не вздохи на скамейке, это труд, это самопожертвование, это спасение ближнего. Ваше желание нежности – от лукавого, боритесь с ним постом и молитвой, цель супружества в чадорождении и помощи друг другу на пути в Царство Небесное»… и прочее в том же духе.

Мерзость. Как хотелось сейчас ему сказать: «А знаешь, Артем, я ухожу от тебя. Уезжаю к маме насовсем, а не проведать. В вашу социальную концепцию надо ввести важный пункт – жена имеет право подать на развод, если муж ни разу в жизни не довел ее до оргазма, а в губы последний раз целовал на первую годовщину свадьбы. Какая уж тут, блин, нежность, если раз в месяц, когда ему придет в голову, что надо исполнить супружеский долг, мне приходится после этого исполнения идти в душ и страшно грешить, чтоб доставить себе хоть бледную тень удовольствия, на которое имеет право любая замужняя женщина. Доставляю и реву… Очень нежности хочется. Никогда ты не смотрел на меня так, как этот мужик на свою женщину… Убила бы их, испепелила бы взглядом, как девочка у Стивена Кинга, если бы могла, и всё из-за тебя…»

Но ничего этого я, конечно, не сказала. В конце концов, не в нежности счастье, проживу и без неё. А будет невтерпеж – заведу любовника, уже рассеянно подумала я, выключая планшет. К парочке подошел высокий симпатичный парень, положил перед ними какую-то бумажку и пошел в мою сторону. «Я инвалид, глухой. Я лишен радости слышать пение птиц и шорох дождя. Купите у меня эти товары», — прочитала я. Парень выложил передо мной на столик три авторучки. Я кинула взгляд на парочку. Он проверял ручку, нажимал на ней кнопки-фонарики, она потянулась за сумкой, но он ей что-то ласково сказал, и она улыбнулась и поцеловала его. Парень обошел всё кафе и вернулся к ним, взял со стола выложенную мужчиной сотню, улыбаясь, заменил им ручку, которая, видимо, плохо писала. Женщина, сияя, сунула ее в свою сумку с таким довольным видом, словно получила в подарок кольцо от Картье. Не надо было быть глухой, чтобы понять, что она сказала своему спутнику: «Я люблю тебя». Парень вернулся ко мне. «Пошел вон», — прошипела я неожиданно для себя. Уж не знаю, прочитал ли он по губам мою грубость или хватило моего выражения лица, но быстро забрал ручки, бумажку и ушел.

Когда я повернула голову к противной парочке, они уже вставали, попрежнему блаженно, но как-то уже обреченно улыбаясь друг другу… «Прощаетесь… – думала я. — Так вам и надо… небось, едут по домам, там их семьи ждут. Колец нет — не факт, что свободны, сейчас, бывает, и не носят, — а тут, небось, встречались под предлогом служебных командировок… Покувыркались, теперь будете честных изображать, а по ночам страдать, так вам и надо, так вам и надо…» Это злобное «так вам и надо» звучало во мне, как заевшая пластинка, а они уже выходили на перрон, держась за руки, я видела их через стекло.

Через полчаса, когда, наконец, объявили мой поезд, я увидела мужчину, уже одного, когда он садился в соседний вагон. Лицо у него было как запертый дом с заколоченными ставнями, одинокое и непроницаемое…

Читайте также: