Возрождение «Святой Руси» епископом Акакием

4 дня назад протоиерей Павел Адельгейм

Из книги отца Павла Адельгейма «Догмат о Церкви».

***

Дореволюционная Россия казалась православной. Её называли «Святая Русь». 75 тысяч храмов, монастырей и часовен, полмиллиона духовенства, поголовное крещение и ежегодное говение казались несомненными признаками воцерковления всего русского народа. Кто же совершил революцию, взрывал храмы, жёг иконы и книги, казнил царя и духовенство? Чингисхан, масоны, евреи, фашисты?

Революция смела в мгновение ока благочестивые иллюзии о «Святой Руси». Религиозность оказалась тонкой плёнкой елея, покрывшей океан. Удар волны оставил лишь мелкие капли масла, которые Церковь вновь собирает на поверхности вод. За последние годы открылось много новых храмов. Их можно беспрепятственно посещать.

По телевидению показывают богослужение из Москвы и Петербурга. Там мы видим храмы, полные молящихся. Эффект Москвы и Петербурга объясняется несколькими причинами. Во-первых, это не Россия. Во-вторых, многочисленностью интеллигенции. В-третьих, недостатком храмов, расположенных преимущественно в центре города с населением в 12 миллионов. В спальных районах храмов мало. Рассуждения о христианском возрождении русского народа больше опираются на успехи в восстановлении храмов, монастырей, издательской деятельности. Материальное опосредование духовного возрождения немного говорит о состоянии христианского сознания российского народа. Часто оно обосновано не только религиозными причинами. Показательно замечание одного епископа в газетном интервью: «У нас очень много верующих. Смотрите, какая очередь стоит в Богоявление за святой водой!»

В религиозном сознании российского народа магические переживания возобладали над христианским познанием. Как много народа, молодежи находят свою духовную жизнь в магии. Пятидесятничество, харизматизм, движение «нового века», колдуны и бабки, экстрасенсы, приобретающее всё большую популярность «отчитывание» в православных храмах и «младостарчествование» — «всё это калечит души и тела людей. Магическое восприятие культа является одной из главных причин вырождения христианской религии, её искажений, причиной роста язычества, особенно атеизма, оккультизма и сатанизма. Величайшее искушение для человека — самому стать «как Бог», неподвластным Богу, более того, попытаться подчинить себе и Самого Бога. Магия и есть безумная попытка реализации такой идеи — своего рода психологическая революция человека против бога» (Осипов А.И., проф. Московской Духовной Академии. Православное понимание смысла жизни. Киев, 2001 г. С. 154).

Церковное «возрождение» инициируется «сверху». Священник получает распоряжение: «Создать православное молодежное движение России на местном уровне, взаимодействуя с местными общеобразовательными школами. О проделанной работе… прошу сообщить мне до 15 марта сего года. (Без номера и даты.) Подпись: Архиепископ Евсевий».

В тот же день священник собрал несколько человек, назвал это мероприятие «учредительной конференцией» и отчитался: «Движение православной молодёжи в г. Пскове создано».

В деревенские приходы N-ского района поступает архиерейский циркуляр: «Организовать всенародное покаяние в убиении царской семьи». …Иных уж нет, а те далече… И каются в чужом злодействе пять бабуль. В 30-е годы они были пионерками. В советской школе им рассказывали про царя и помещиков. Это всё, что сохранила их память,

ибо годы прошли и столетья,

и за горе, за муку, за стыд, —

поздно, поздно! — никто не ответит,

и душа никому не простит.

(В. Набоков)

Епископ распоряжается создать монастырь. Нет опытного наставника, нет монашеской общины, нет средств, иногда нет даже стен… Необоснованная инициатива «сверху».

Обратная ситуация: небольшой приход в глуши и бездорожье окормляет игумен. Вокруг него собирается монашеская община. Отремонтирован огромный храм, отстроены кельи, монахи опекают немощных и безродных. Для их содержания построен дом на десять коек, кухня, столовая. Невозможно понять, на какие средства сумел он всё это сделать. Игумен издаёт газету, пишет книги. «Не будет у тебя монастыря!» — категорически отвергает епископ инициативу «снизу».

В полуразрушенный храм вымершей деревни епископ назначает священника: восстанавливай и служи. «Той рече, и быша: Той повеле, и создашася».

Епископ Акакий требует, чтобы Администрация употребила власть против сектантов, запретила католикам строить храм, участвовать в общественной жизни и проч. Есть другой путь утвердить авторитет Православия: просвещение. Нужно организовать духовенство, имеющее богословское образование, для активной работы, читать систематические лекции и доклады для широкого круга слушателей, проводить библейские чтения с молодёжью, оказывать помощь нуждающимся. Это хлопотно, требует времени и материальных затрат. Проще действовать запретами и насилием.

Епископ Акакий негласно приказал настоятелям городских храмов в воскресенье после Литургии привести прихожан к католическому храму и отслужить «молебен протеста». С горящими свечами православные молились вокруг католического храма. О чём они просили Бога?

— Господи, хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошёл с неба и истребил их?

— Не знаете, какого вы духа, — запретил ученикам Христос.

— Сын Человеческий пришёл не погублять души человеческие, а спасать.

Агрессивные проповеди епископа, обращения к народу и письма в Администрацию, демонстрации и протесты разжигают религиозную вражду православных против католических христиан. Разжечь ненависть гораздо проще, чем погасить. Епископ Акакий готовит Варфоломеевскую ночь, не задумываясь, что веками взаимной ненависти придётся расплачиваться поколениям католиков и православных за его безответственность.

Митр. Антоний Блум пишет:

«Церковь должна быть голосом совести, просвещённой Божиим светом. Я глубоко убеждён, что Церковь никогда не должна говорить из положения силы. Она должна быть также бессильна, как Бог, Который никого не насилует. Он призывает и раскрывает красоту и истину вещей. Он не навязывает их, как и наша совесть, оставляя свободу прислушаться к истине и красоте или отказаться от них.

Как только Церковь начинает властвовать, она теряет своё самое глубинное существо — любовь Божию, понимание тех, кого она должна спасать, а не ломать и перестраивать. Надо стать христианами по образу Христа и Его учеников. Только тогда Церковь приобретёт не власть, т. е. способность насиловать, а авторитет, т. е. способность говорить такие слова, от которых всякая душа дрогнет и откроется в ней вечная глубина».

Можно ли все эти процессы назвать возрождением христианства на Руси? Число прихожан в воскресные дни не превышает 0,5% населения. В Москве и Петербурге этот процент может быть выше. Но Москва и Петербург — не Россия. Всё живое растёт. Количественные характеристики выражают внешний рост Церкви. Показателем качественного роста является уподобление Христу в любви. Созидание Церкви невозможно без любви. Божественный закон церковной жизни «истинною любовью всё возращать в Того, Который есть глава Христос, из Которого всё Тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви». Любовь не может уйти из Церкви до тех пор, пока мы понимаем её как Тело Христово — Организм любви. Церковь не может пребывать вне любви. Любовь уходит из нашей жизни вместе с Церковью, а мы остаёмся без Церкви и без любви. Пастыри потеряли свою паству, и пока не видно оснований говорить, что она вновь собирается в храмы. В притче о заблудшей овце Христос спрашивает: «Не оставит ли 99 в горах, и шед, ищет заблудшия?»

В нашей действительности заблудились 99 и осталась одна незаблудшая. Маленький областной город имеет 200000 жителей, и только полпроцента из них являются воцерковлёнными прихожанами, которые ходят в храм, регулярно причащаются, соблюдают церковные праздники и посты. Одна тысяча прихожан на 25 храмов. Было много внешних причин, разрушавших церковную жизнь и разогнавших паству. Были причины и внутренние. Прежде всего, неустроенность церковной общины, которую попытался реформировать Поместный Собор 1917 г.

Храмовая жизнь «захожан» эпизодична, ограничена «удовлетворением религиозных потребностей». Община безучастна к радости брака, рождения и крещения, к печали об усопших. Семейные события прихожан не касаются жизни общины. Крещение и венчание совершаются безлюдно, словно украдкой, «за углом». По окончании Божественной Литургии, когда разойдётся народ, в опустевшем храме, как «частная треба», совершается рождение христианина в Церковь и его воцерковление. В чём смысл воцерковления? Неужели в целовании «местных» икон? Община безучастна к бедным и больным, старикам и сиротам. Служение им осуществляется за счёт частной инициативы, на которую клир не имеет права без благословения епископа, а епископ бывает принципиальным противником социального служения Церкви. Разумеется, не на словах, а на деле.

Прихожане, не связанные общением ни с клиром, ни между собой, разбредаются, «как овцы, не имущие пастыря». Взаимная невостребованность прихожан и прихода настораживает. Возрождение приобрело пышность и размах. Имеет ли оно глубину и качество?

Иллюстрация: фрагмент картины Владимира Малаховского