Гриша и Гоша

10 месяцев назад Алексей Марков

Любопытная картина открывается нашему взору. Два претендента на пока еще занятый патриарший престол ясно обозначились. Хотят они сами или нет, но борьба между ними началась и явно набирает обороты. С одной стороны, картина вольной или не очень борьбы за первосвятительское место задолго до кончины занимающего оное, вполне традиционна. Так боролись митрополиты Кирилл (Гундяев) и Мефодий (Немцов) в девяностые, тогда нынешний глава МП вышел однозначным победителем. С другой, в данный момент есть в этой борьбе странность, ведь оба претендента не могут по правилам, установленным в МП, возглавить ее, — они викарные, а не правящие епархией архиереи. Но я не думаю, что это большое препятствие, МП не раз нарушала правила, как из древних, так и из новых, нынешними архиереями принятых. Кстати, про древние: по канонам патриархом вообще не должен становиться… архиерей, ибо он уже имеет свою епархию и не должен ее покидать. Патриарх должен избираться из не имеющих епископского достоинства, так что сам устав МП противоречит православным канонам, но это мы отвлеклись, вернёмся к нашей теме. 

Митрополит Иларион (Алфеев) и епископ Тихон (Шевкунов). Два интеллигентных московских юноши, пришедших в церковь в начале восьмидесятых, гуманитарии, дети одиноких матерей, мечтавшие когда-то не о карьере, нет, о чистом пути к Богу и духовном служении. Так получилось, что я их обоих знал в те годы. С обоими познакомился в Троице-Сергеевой Лавре, и теперь хотел бы немного рассказать об их пути, насколько я это вижу. От чего шли, к чему пришли, и как так получилось…

Гриша Алфеев 

Был в Троице-Сергиевой Лавре некий отец Платон. Побывав у него на исповеди, я пытался побеседовать, посоветоваться с ним. Его посетителем оказались ещё юноша Гриша моего возраста и его мама Валерия Анатольевна. Монах доверил меня их попечению. 

Валерия Анатольевна оказалась писателем, серьёзная такая женщина, буквально всё делающая и говорившая с очень таким вдумчивым видом, даже слова о выпитом ею стакане молока звучали как высказывание о важном деле. Она поведала мне о своём духовном пути — она много где побывала, столько видела красот, стольким интересовалась в поисках истины, но нашла ее в, казалось, таком диком и непривлекательном для разностороннего интеллектуала православии.

Мама будущего митрополита написала повесть на документальной основе о её с сыном поездке в мужской монастырь в Грузии, она была напечатана в журнале и явилась предвестником современных православно-романтических писаний, самое известное из которых «Несвятые святые», написанные нашим вторым героем — вл. Тихоном (Шевкуновым). Кстати, оба они работали в Издательском отделе Московской патриархии, точнее, Валерия Анатольевна там подрабатывала на подготовке различных изданий, кажется, для «Настольной книги священнослужителя» что-то составляла; ходила она в храм на Неждановой, где служил глава Издательского отдела МП митрополит Питирим, и, будучи человеком из интеллигентских сфер, общалась с разными известными московскими батюшками того времени. Разумеется, ее сын был всегда и везде с ней, выбирая между духовным поприщем и занятием серьёзной классической музыкой.

Духовником их был тогда о. Александр Шаргунов. Валерия Анатольевна устроила нам встречу, но как-то не пошло у меня с ним, как и вообще с этим кругом. Бывал, общался, принимал помощь, но как-то не было в этом всём жизни и взаимопонимания, не совпадали мы ни с Гришей лично, ни с кругом. Пытались, помню, говорить о музыке, меня интересовали не особо одобряемые тогда в православной среде рок и всяческие хиппи, а Гриша весь был в классике, точек соприкосновения не нашлось. Хотя, что-то он мне объяснял, поддерживал, как умел, и это было не лишним. Но в целом, да, я для них был слишком прост, думаю, а они для меня… чужими. До поры до времени терпели, но потом уже и начали намекать, что когда они вместе, мне не очень место среди них, общение за послушание закончилось, а отношения так и не созрели. 

Настало время Грише идти в армию. Мама очень переживала, что-то не срасталось, и он должен был уже отправиться в дальние и совсем немузыкальные края. Всё окружение было поднято на молитвенный подвиг, семейство Асмусов в полном составе просило о помиловании р.Б. юноши Григория. И чудо-таки свершилось: чуть ли буквально не из поезда подававшего надежды музыканта отправили служить в военный оркестр, да ещё недалеко от дома (Валерия Анатольевна и Гриша жили в маленькой хрущёвской двушке недалеко от Бабушкинской). Гриша отслужил довольно легко, самоволка или увольнительная с посещением родного дома были в порядке вещей.

Позже мы пересекались с уже иеромонахом Иларионом, насельником Свято- Духова монастыря в Вильнюсе. Поступив в Московскую консерваторию, Гриша оставил ее ради духовного поприща, помню, рассказывал он мне, насколько монашество несовместимо по природе своей со священством, что так рано (23 ему было, кажется) и по канонам рукополагать не положено, но у него вот так сложилось. На мой же наивный вопрос «зачем тогда, раз все неправильно?» вразумительного ответа не помню, чтобы я получил.

В келье у молодого иеромонаха была огромная икона о. Зинона, с которым молодой подвижник поддерживал тёплые взаимоотношения; вообще, весь он горел служением. Гриша, и позже Иларион, ни с кем близко уж не дружил, но в Вильнюсе он познакомился с местным литовцем, музыкантом его лет, с ним у него завязались самые близкие дружеские отношения (не подумайте чего), им было интересно вместе и во всем. Друг этот принял православие, позже поехал с о. Иларионом на деревенский приход.

В то время состоялся у меня странный разговор с Валерией Анатольевной, она была очень недовольна этой дружбой, прямо сказала, что человек вот так вмешался и разрушает этим их с сыном общий путь, общее дело… «Какой общий путь с мамой, когда он монах, да и вообще самостоятельный человек?» — бродил вопрос в моей юной, наивной голове, но, кажется, вслух я это не произнёс. Валерия Анатольевна добилась своего, дружба эта охладела, юноша этот тоже стал монахом, оказался во Франции, потом ушёл, женился, сейчас вроде бы ди-джеит. 

В бытность о. Илариона преподавателем в Московской Духовной семинарии видел я его единожды там, в Троице-Сергиевой Лавре. Был я уже в сане, он был приветлив, агитировал поступать на заочное, на том разговор и закончился. Кто не знает, в семинарии и академии его держали за «еретика» и «западника», некоторые из семинаристов даже умудрялись брать благословения не ходить на его лекции, дабы не напитаться еретических мыслей.

Потом он устроился в ОВЦС, дальше… Мы знаем историю с его возведением в епископство, службу и конфликт у митрополита Антония (Блума). Помним слова оного, что епископом к нему в Лондон приехал совсем не тот человек, которого он знал до того, и слова самого Илариона о «духе власти», который снизошёл на него в момент епископской хиротонии… Но этому всему я уже не был живым свидетелем с места событий, слышал только, что мама горячо поддерживала сына и активно участвовала во всей этой истории в Сурожской епархии.

Окончание следует

Фото: hilarion.ru