Овца. Я должен быть овцой

1 месяц назад протоиерей Иоанн Сергиев

Продолжение выдержек из дневников Иоанна Кронштадтского.

***

Дачу за городом у Сидорова или по Поперечной аллее. Прекрасно – и близко, и свежий воздух. Макаронов, мяса, пирогов не есть. Кроме случаев крайней немощи, не есть скоромной пищи в пост. Можно даже вовсе не есть день, или немного черного хлеба. От нашего пресыщения от нас мертвечиной воняет и молитвы сердечной в нас нет, покаяния, слез нет, памятования о Страшном Суде […].

Рыбы салаки не есть – ужасно раздражает. Мучнистой и жирной пищи (мозгов, жиру) не есть. Соленой (трески) не есть. [Орлова мало наградил. Лаврову за исповедь в церкви не дал.]

***

О сахаре, потребляемом своими или гостями, говори: это пыль земная (..).

***

Когда жена после обеда стала в присутствии сестры своей Анны говорить мне о том, чтобы я отдавал ей большую часть и гимназического жалования, а у себя имел самую малую часть, и сестра с сердцем стала настаивать на том и укорять в подаянии нищим – я не выдержал и рассердился на ту и другую, а они рассердились на меня. И я, чтоб не вышло большей вражды и ссоры, ушел из дома прогуляться. Но в душе помирился с ними, и потом, встретившись с ними на улице, ибо и они отправились гулять, я предложил им мир. И мы помирились.

***

Благодарю Тебя, Господи, за непреткновенное служение соборне литургии. За изглаголание царственных особ, заамвонной молитвы, причащение животворящих Тайн в огнь животворящий; впрочем, после лукавое сомнение отчасти омрачило мою душу – отмоет ли Господь Своею Кровию тяжкий грех мой, что я мальчика нищего с досадою толкнул и он упал? На молебне препобедил сомнение сие и умиротворился.

***

Кто для меня на свете дороже матери? – Никто. Потому, если на мать и много выходит того и другого – потерпи. Положи для нее всё, что можешь. Потерпи, снизойди к ее немощам.

***

Чем смелее, тем лучше. Вдруг мысленно выше всех стань в церкви при перечислении имен царской фамилии, как иерей Бога вышнего.

***

Согрешил я пред Тобою, Господи, прорекнув, обесчестив пред Александром Лебедевым отца протоиерея и старосту Михаила Дмитриевича Семенова, обозвав их ворами и похитителями церковного имущества и протоиерея – дудкою.

***

Благодарю Тебя, Господи, яко мне нынешний день (26 апреля) безгрешен даровал еси. Обедню отслужил по благодати Твоей добре, непреткновенно. Классы четвертый и шестой провел весьма хорошо; дома гостей принял и угостил хорошо, с сердечным расположением, верою в них как в членов Христовых.

Хочешь оказывать любовь ко Христу – оказывай ее Ему в лице домашних твоих – тестя, свояченицы, слуг твоих; люби, уважай их человеческое достоинство, мало того – почитай в них обоженное естество, членов Христовых.

***

Кто вооружается во мне против домашних, особенно когда они пьют чай при мне, но без меня? (..)

***

Говорят: духовенство – [задавленная среда]. Это только внешность: внутренность их цела – и, слава Богу, что они, как светские, не имеют рассуждения. Но светские, образованные, презирают духовно образованных. На каком основании? Как смеют? Для чего, когда хотят преобразовать наши учебные заведения в России, обращаются не к духовенству своей страны, а к светским педагогам иностранным, зачем презрели законных пастырей и учителей, которым по праву Божию принадлежит руководство юношества? Вот где причина разделения духовной среды с светскою. Светские, гордые своею внешностью, презирают бедное духовенство. Для чего ввели языческий классицизм?

***

О, как беснуется сластолюбием плоть моя! Очень сладкое блюдо сделала жена, и есть не хочу по злобе, зависти и скупости, предлагая ту причину, что блюдо сделано очень сладко, между тем как жалею большого расходования сластей, завидую сладкоядущим и озлобляюсь на жену, по опрометчивости вложившей в блюдо много сахару.

***

Один Христос для меня нужен, Он один – жизнь моя.

***

Согрешил – на отца тестя обиделся за неправое, ложное против меня слово, а может быть и справедливое, но неприятное мне, будто я деру облачения церковные. И на мать озлобился за то, что мой кусочек белого хлеба взяла. О, безумие, о, зловоние страстей!

***

Всем так называемым благородным я должен показать пример, как надо почитать простую, необразованную, низкого состояния мать, целуя ее руку и благодаря ее за всё после Бога, а не должен я стыдиться ее за низость и грубость ее, ибо стыдиться надо гордости, а не смирения, не унижения.

***

Простые, необразованные люди – наибольше овцы, а так называемые светски образованные – наиболее козлища.

***

Господи! Благодарю Тя, яко услышал еси молитву мою, когда пришли ко мне нежданные гости из Рамбова и стеснилось сердце мое: Ты [усмирил] и умирил сердце мое и дал мне силу с радостью угостить их сладким кофе.

***

День моего Ангела 19 октября 1866 г.; не святыней души и тела, а мерзостью содомскою одарил я Тебя, Творче мой, Святе святых, – а все из-за чревоугодия, чревообъядения, из-за ядения мяса, молока, сливок и из-за похваления пред отцом Александром Лебедевым, что-де живу девственником, не то что ты.

***

Сестра моя Анна – целомудренная дева, по этому одному надо обращаться с нею всегда почтительно, извинять ей некоторую гордость или сознание своих достоинств; хранить сосуд девства, вообще беречь ее для Бога и ради того, что она – член семейства, уважать ее нравственное достоинство; не желать, чтобы она и подобные ей домашние служили нашим видам, сообразовались с нашими вкусом, потворствовали нашим страстям.

***

Моя жена – та же губернаторша, то есть так же досточтима, и я должен обращаться с нею так же с неизменным уважением; губернаторша тоже и свояченица и все свояченицы, а братья, сам отец – как губернаторы, то есть с таким же неизменным уважением я должен обращаться с ними, как с губернатором.

***

Облатки (опресноки). Как эти облатки сухи, так ваша церковь суха, безжизненна, чужда животворящей благодати Духа Святого. А наша – как просфора – полна жизни, животворна. Не есть пресного хлеба.

***

Наше юношество образуют большей частью не по-русски, а совсем на немецкую ногу и хотят сделать из него не русских, не православных христиан, а каких-то космополитов, индифферентистов, для которых всякая вера одинакова или для которых хоть не будь никакой веры, – образуют сынов мира, но не сынов Божиих, идеалистов и мечтателей, но не полезных слуг общества.

***

Прельщает меня белое (сахар, сливки), блестящее, мягкое, бело-румяное. Но всё это – земля.

***

Мария сидит у ног Спасителя, слушая слова Его? Или у ног Шекспира, Гоголя, Пушкина, Лермонтова и прочих?

***

Долговременною и честною службою прислуга моя заслужила вполне того, чтобы давать ей по три кусочка сахару на раз.

***

В дождливую пору или перед дождем надо меньше кушать пресной и сладкой пищи, булок, кренделей и пить пресного питья – чаю и употреблять пищу и питье кислые и соленые – например, черный хлеб, рыбу осетрину солевую или селедку, отчасти треску, квас.

Рыбы хорошо не есть для пользы душевной, ибо от рыбы много искушений – злобы, гордыни, блуда, расслабления.

***

Мяса не есть – возбуждает сладострастие. Много икры паюсной не есть – тоже худо; молока, сливок – тоже; чаю сладкого не пить – всё для целомудрия опасно. Помни, что очень приятно в устах, то будет сильно приятно щекотать и чресла.

Рукоблудник и отроконеистовый не любит искренно ни матери, ни жены, ни девиц, ни детей, ни вообще людей, только разве когда начнет изнурять свое тело и воздерживаться от сластей и многоядения и многопития. Вот отчего некоторые очень холодны к домашним и к прочим людям; они давно растлили свое сердце, расточили залоги любви. Вот отчего они раздражительны, нетерпеливы, малодушны, робки, малословесны!

***

Том XI. 1866

А чай внакладку никогда не пей: вред для души, сластолюбие, злоба, раздражительность, гордыня, презорство оттого.

***

Напрасно нападаешь на жену и свояченицу за то, что они читают светские книги: для них это невинное удовольствие. Что им делать? К духовным книгам нет вкуса, не развит, а больше делать нечего. […] Ты [не закон], тебя дома не бывает.

***

Сахар-сливки.

Сласти, сахар и прочее — яд души, отчуждение от Бога и ближнего. Так и ноет от них внутренность.

***

Пей чай с сахаром: простой чай без сахару раздражает. И Иоанн Предтеча ел мед дикий. Иисус Христос и апостолы вкушали от пчел сот.

***

Будь хозяином в церкви. Посмотри, какими хозяевами бегают приказчики в лавках.

***

С светскими и военными людьми, с знатью надо ссориться – иначе нельзя: они совсем забылись. По головке гладить их, льстить им – большой грех. Явятся, пожалуй, мудри о себе, как и есть. Надо на каждом шагу доказывать им, что они глупо ведут себя. Выдумали своеобразную, совершенно противуевангельскую жизнь. Сибариты, монголы.

***

Рыбы жареной в пост Великий не ешь, разве в праздники, и то за обедом. От рыбы сердце грубеет, толстеет, деревянеет, глухо или тупо к молитве, к слову Божию становится, для любви к ближнему. А после трудов исповеди можно для укрепления сил сырой семги поесть с перцем, уксусом и лафитом.

***

Ты куришь табак – ты выкуриваешь веру, любовь, горячесть к Богу и ближнему, а вкуриваешь диавола, который входит в сердце чрез похоти плотские: ты смеешься над этим, но это правда.

***

Кто у меня гостит? Мать. Как ей нужно угождать? Всё для ней полагать: всё имение, спокойствие, жизнь свою.

***

Если поставит меня Господь в протоиерея, надо отказаться от гимназии и заниматься составлением проповедей и разных сочинений: объяснить все Таинства подробно, все праздники, все службы, все молитвы, каноны и акафисты. Ветхозаветную историю составить.

***

Об исповеди. Ученик, чтобы усвоить себе урок и рассказать его основательно учителю, обыкновенно учит его, вдумывается в него, в содержание его, замечает в нем главные мысли и частные, даже выражения его; так, кто хочет искренно покаяться и исповедаться пред священником, должен изучить себя со всех сторон, вдуматься в себя, в свое душевное состояние, узнать все свои греховные расположения и страсти, грехи главные, или смертные, тяжкие, и не главные, второстепенные, не смертные, например празднословие, божбу и прочие, и самые малые, со всеми подробностями. Чтобы основательно изучить урок, нужен труд, усидчивость, непрестанное напряжение внимания при изучении; чтобы хорошенько покаяться, исповедаться пред духовным отцом, нужны также труд, постоянное напряжение внимания относительно души своей.

***

Не осуждай ядущую жену свою, мать, отца, или брата, или сестру свою: требование природы пусть удовлетворяют – это естественно, и ты делаешь то же.

***

Что ты, враже, смущаешь меня деньгами, опускаемыми в мою пользу духовными чадами-исповедниками? Велико ли, что я пожинаю телесное, сея духовное? Что ты меня теснишь, приковывая мое сердце к деньгам, внушая, чтоб их не украл кто-либо? Что меня морочишь? Зачем отторгаешь сердце мое от дела Божия? Или находишь меня земнолюбцем, сребролюбцем, а не боголюбцем? Господи! Исправи сердце мое и прилепи его к Тебе и к душам человеческим, которых нет ничего дороже на свете, за которые Ты излиял кровь Свою.

***

Мать моя для меня выше и дороже и честнее всех на этом свете (если она богобоязненна), потому что она моя мать.

***

В соборе исповедовал сначала мирно, но потом вскоре враг прокрался в сердце чрез опасение мое – не украли бы собравшиеся около сосуда с билетами и свечами деньги – и этим сильно уязвил и мучил меня во всю исповедь жалением сребра.

***

Мать моя, простая женщина, обладает простосердечием, которого я, ученый и священник, не имею. Она говорит мне простосердечно: здравствуй, дитятко, прощай, дитятко, благодарю, дитятко, – а я не могу без насилия себя сказать: здравствуй, мамаша, прощай, мамаша, благодарю, мамаша; я одержим лукавством гордыни.

***

Целование руки – это свойственное родителям от детей. Так, священникам, как духовным отцам, целуют духовные дети руки. И это свойственно духовным отцам и чадам их. Честь эта восходит к Самому Богу, общему всех Отцу.

***

С охотою и ласково говори с домашними, отвечай на вопросы и сам спрашивай. Вообще иногда весьма полезно и нужно вести и поддерживать разговор для того, чтобы отогнать от сердца злое уныние и суетную, то есть напрасную злобу на ближнего, гордыню, презорство. Мы словесные существа и должны иметь общение в слове.

***

Золотуха моя капризна, того-сего не любит: забурлит, на тошноту позывать станет. Она, между прочим, причина моего смутного и раздражительного характера.

***

И в сем вижу Твой Промысл, яко жену высокого целомудрия телесного мне даровал еси – не по делом моим, ибо я блудник от юности.

Т.XII.1867

Как легкомысленные женщины, мы гоняемся за цветами одежд. Камилавки, рясы, подрясники.

***

Окаянный, я предался смеху безумному, когда служил дома полугодовую литию заупокойную по тесте, теще и отце, и не мог выговаривать от лукавства сердца слова заупокойной ектении! Как сердце расслабело! Согреших, окаянный, безумный. Господи, помилуй мя. О, зловоние страстей! О, чай!

***

В духовной сладкой беседе провел я время у Марьи Арсеньевны (Кат. Петр. Над. Данил.) и у Евгении Федоровны Бритневой. Почаще бы так.

***

Надо иметь общение с людьми, ходить в гости: там домашние, почему-либо враждующие, сближаются, сдруживаются, бывают мягче, откровеннее; в гостях и жена, и свои все бывают любезны и любезнее.

***

Прислуга от тебя [не] видит благая и сладкая, а они такие же люди, хотят доброго и приятного. А ты, как хозяин, многоразличные сладости вкушаешь. В продолжение десяти лет я иду против прислуги, да и против домашних в яствах и питье.

***

Когда я взносил часть вины своего пресыщения в Страстной Вторник на жену свою, подсунувшую мне после обеда молочной манной каши (я уже помолился и прошло с четверть часа после обеда), что она дала мне и я поел, то Он сказал: а где свой барометр? И этим ответом пристыдил меня. Поделом. У меня есть свой разум, своя воля, и я должен был рассудить, что после обеда по удовлетворении голода и насыщении мне не следовало больше есть, ибо еще есть было бы безрассудно и в тягость самому себе; я должен был сказать наотрез, что не хочу манной каши и не ставь ее пред меня, а не обольщаться сладким блюдом, тем более скоромным. Итак, я сам тяжко согрешил пред Богом, впавши в грех сластолюбия и объядения, и притом когда – на Страстной неделе, когда Церковью заповедуется строжайший пост, когда благочестивые христиане едят хлеб с водой однажды в день, иные совсем не едят два-три дня.

***

Овца. Я должен быть овцой.

***

Во время ранней обедни – величайшая, ужасная теснота, скорбь, исчезновение, хрипота в горле. Царский дом проговорил; пред пресуществлением Даров голос изменил едва не совсем; заамвонную молитву хорошо; молебен Владимирской Божией Матери хорошо, но всё теснота; молитва усердная ко Господу и Божией Матери спасла от тупика на молебне; молитву водосвятную прочитал сильно, в двух-трех местах пропустил несколько слов. Накануне студени телячьего с черным хлебом поел, а не надо было. О, невоздержание! О, животность!

***

Укрепленный благодатью Божиею, я разрушил вчера козни врага, внушившего петь светские песни; песни сии заменены были стройным и громогласным славословием Господа Бога и Пречистой Богородицы. (..)

***

Если твоя сестра Анна (по жене) бредит графами да князьями, не сердись на нее за видимую гордость. Ибо такой дух ее есть плод ее воспитания: у ней граф – крестный отец, она наслышалась от отца-матери, от братьев и сестер о жизни графов и жила среди графского семейства, она училась в заведении среди графских да княжеских дочек, она непрестанно читает книги о графах и князьях, о богатствах и роскошной жизни их, об удовольствиях и развлечениях их: возможно ли же ей иначе вести себя? Когда дерево получало такое, а не другое какое надо направление еще в ранней юности и теперь укрепилось в нем, как его поправишь? Так и тебе должно смотреть сквозь пальцы на свояченицу, снисходительно и утешать себя тою мыслью, что дерева бывают разные, и гладкие и шероховатые, прямые и кривые, сухие и сырые, валежник и на корню. Да и сам-то ты не прямое, а кривое дерево, сухое, а не сырое. (..)

***

Прости мне, Господи, что я в пяток, без крайней нужды вкушал мяско и масло. Но Ты видишь, Господи, внутреннюю болезнь мою, по причине которой я дерзаю нарушать пост. Я мню очищать злокачественную кровь мою и злокачественные соки тела молочною пищею, разбивать завалы желудка.

***

Сестра Аннушка служит для нас звеном мира: она прекрасно противится моему самолюбию, раздражительному, обидливому характеру, держит себя с сознанием своего достоинства и во благо мне же и ей и жене моей не дает себе наступить на ногу.

***

Анна Константиновна – добрая и великодушная девушка, это она доказала на Лисьем Носу: сама не выпила стакан отличного молока, но отдала мне, как брату Константину доброе варенье за обедом. Сама не ела, а брата посадила.

***

Высочайшие особы – земные боги.

***

Владыко! Молю Тя, примири мя протоиерею Павлу, настоятелю нашему, яко вражда ми на него бывает, внегда громко кричати ему во святом алтаре храма Твоего без нужды. Вразуми его, да с честью относится к святилищу Твоему и да не господствует над наследием Твоим, но да образ бывает стаду и братии. Даждь мне, Господи, терпение, незлобие, кротость, когда я буду видеть дела его, противные Тебе и людям.

***

Как дьявол искушает сильно людей и как просто! У московского митрополита пали лошади любимые! Любимый кучер (пристрастие к кучеру) оклеветал владыке эконома – иеромонаха ученого, умного. Митрополит строго выговорил ему, и иеромонах, коему предстояло быть скоро архимандритом, удавился! Какие пружины! Все трое введены в искушение чрез что? – Чрез животных бессловесных, которых дьявол убил по допущению Божию, да откроются от сердец помышления.

Продолжение следует

Читайте также:

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340

С помощью PayPal

Или с помощью этой формы, вписав любую сумму: