Если это промысел Бога, то какой цели Он, как педагог, хочет достичь?

20 ноября 2018 Ахилла

От анонимного автора.

***

Пришло, видимо, и мое время рассказать о своем многолетнем опыте духовной жизни. Хотя уже отболело. Но многие статьи на «Ахилле» вызывают во мне живой отклик.

Верующей я стала в совсем еще нежном возрасте, 12 лет от роду. В церковь стала ходить с 14. Петь на клиросе — с 16… Не буду здесь углубляться в подробности моего воцерковления, но подчеркну, что оно было очень глубоким. Я перечитала горы литературы, и это были серьезные книги (религиоведение, догматика, богословие, церковное искусство), а не «100500 вопросов батюшке». В церковную жизнь я ушла с головой. И это оказалось настолько глубоко, что наложило отпечаток на всю мою жизнь. Вместо того чтобы пойти после школы в нормальный вуз, я ждала еще целый год до своего восемнадцатилетия (до сих пор не понимаю правил приема в духовные учебные заведения), чтобы поступить в иконописную школу одного из самых серьезных церковных учебных заведений, и навсегда и бесповоротно связать свою жизнь с РПЦ. Тогда я была уверена, что это единственно правильное для меня решение, что лучше в храме полы мыть и спасаться, нежели увязнуть в мирской суете…

В Бога я верила искренне и истово, любила Его всем сердцем. Временами бывали состояния, когда я реально чувствовала Его присутствие. Не знаю, сейчас я сомневаюсь во всем, в том числе и в своих «встречах» с Ним.

Тогда же я вбила себе в голову прописные истины православия: «Бог тебя не оставит», «ничего не случится без Его воли», «каждый твой вздох, все в твоей жизни — Его промысел о тебе, забота и любовь», «верь, делай что можешь, исполняй заповеди — а уж о тебе Бог позаботится»… В общем, попалась я на рекламу церковных менеджеров. И кого сейчас винить в моей трагедии потери веры? — Бога? — но лично Он ничего мне не обещал. Церковь? — пожалуй, но с нее взятки гладки. Она была, есть и будет. Как и будут сотни и тысячи таких же покалеченных РПЦ людей.

Несостыковки православного мировосприятия и реальности у меня начались года в 23. Сначала это были робкие звоночки, но к 30 годам они переросли в набат. А причиной послужила такая банальщина, как боль от неразделенной первой любви, и мое длительное сидение в девках. Что-то тут было не так. Я ведь все делала, чтобы быть хорошей девочкой! Почему же Бог решил обо мне заботиться именно таким образом?

Наверное, многие девушки меня поймут. Когда от безысходности и отчаяния хочется выть. Но надо делать хорошую мину при плохой игре, и идти на работу… Потом с работы домой… И так каждый день.

Да, у меня были подруги, с которыми мы иногда встречались. Еще была съемная квартира и соседки, неплохие соседки, но… Я была одна со всеми своими проблемами в чужом городе, в котором осталась после окончания иконописной школы.

Этот период я вспоминаю как самый сложный в моей жизни. Я не обращалась к психологам, но все признаки глубокой депрессии у меня были. Тогда же я осознала и полную бесполезность своего образования для выживания. Я не писала иконы, моя спецификация была куда экзотичнее и дороже, нежели письмо. Соответственно, спрос на такие диковинки (простите, не уточняю род своей деятельности) — величайшая редкость. И не всякий владыка себе такое может позволить заказать, не говоря уже о простых смертных, типа белого духовенства или мирян.

Я пошла учиться заочно в светский вуз, окончила с отличием. Устроилась по профессии учителем начальной школы. Долго там не проработала, но это отдельная история, в ходе которой я поняла, что хочу жить… Все это время, конечно, я еще верила в Бога, в Его обо мне Промысел. Верила, что все эти страдания — всего лишь предуготовление чего-то большого и волшебного… Ну не может же быть, чтобы было так плохо и так бессмысленно? Я еще молилась. Даже не просто молилась, я кричала внутренне. Но все чаще у меня возникало чувство, что в молитвах я разговариваю со «стенкой».

И тогда стали возникать вопросы: «Если это промысел Бога, то какой цели Он, как педагог, хочет достичь?», ведь ничего, кроме озлобления, я уже не чувствовала. И если это Его педагогические методы — то хреновый Он педагог (простите)! Ведь если самую смиренную дворнягу все время воспитывать только поленом — то и она когда-нибудь начнет огрызаться.

Кстати, нужно сказать, что в это же время я познакомилась со священником, который принял в моей жизни живое участие. Он оказал на меня большое влияние. Впервые в жизни я встретила внимательного трезвомыслящего батюшку, который реально ищет истину, и не готов довольствоваться шаблонными РПЦешными ответами. Считаю эту встречу подарком судьбы, за нее я действительно благодарна Богу.

Годам к тридцати я, что называется, перебесилась. Поняла, что да, плохо быть одинокой. Но, оглядываясь вокруг, поняла, что это все-таки лучше, чем быть одинокой в семье. А действительно крепкие и любящие семьи — большая редкость. И особенно в церковной среде. Приступы одиночества еще накрывали, но они перешли в разряд приступов, а не хронического состояния. Я выздоравливала… Потихоньку.

А еще я сделала величайшее открытие в своей жизни: труд должен быть вознагражден. Длительные усилия должны приводить к результату. — Кто бы мог подумать! Случилось это просто: я занялась собой. Стала заниматься спортом, следить за питанием. И тут вдруг стали уходить последствия моей длительной депрессии с боков. Я перестала поститься. И — невероятно! — почувствовала себя так хорошо, как никогда раньше.

И вот тогда я подумала: ну хорошо, отцы церкви нас учат тому, что духовный труд не приносит быстрых результатов. Хорошо. Допустим. Но ведь должны же быть эти результаты после 15 лет «духовной жизни»? Ну хоть какие-то? Ну хоть самые маленькие? Я ведь с 16 лет все выходные провожу в храме, исповедуюсь, причащаюсь регулярно, молюсь. Но почему-то список грехов на бумажке перед исповедью короче не становится. Он очень банален, такой же, как и был лет 15 назад: согрешила мыслями\словом\делом… не туда посмотрела, не то подумала, не вовремя чихнула… Ну и что? Ну и где этот результат многолетней духовной жизни? Да если бы я захотела быть, скажем, бодибилдером, то за 15 лет работы в зале у меня были бы все шансы стать чемпионом мира! Я могла бы стать суперкрутым специалистом в любой области, если бы свои усилия направляла в любое другое русло, кроме церковного.

А что же не так с церковью? Ведь есть же духовные практики, которые помогают людям достичь успехов в духовной жизни? Ну там — прозорливости, чудотворений, непрестанной молитвы, или видения своих грехов (а вообще хотелось бы всего лишь достичь уровня любви к ближним). Так почему мы топчемся на месте много лет в церкви, и считаем все, что так и нужно?

И вот невольно я прихожу к мысли, что это просто выгодно и удобно: прихожане не задают вопросов, покупают свечки, заказывают требы и послушно ходят в храм десятки лет.

Ведь если послушать любые проповеди в любых храмах, что мы услышим?

Есть несколько вариантов, в зависимости от предпочтений служащего священника:

  1. Об истории праздника.
  2. О значении Евангельского чтения и трактовки его проповедником (каждый год оно одно и то же).
  3. Чтение святых отцов, типа Иоанна Златоустого, Феофана Затворника и т.д. (людей, живших в других эпохах, и с другим сознанием).
  4. Проповедь на злобу дня (про то, как все плохо и страшно вокруг), ну и про политику.

И никогда не бывает проповедей на тему «а что конкретно, какие действия я должен сделать, чтобы перейти на следующую ступеньку духовной лестницы»… Понимаю, меня сейчас закидают камнями, что это все опасно. Да и священники наши — продукты той же РПЦ, и сами не знают, что там, на следующей ступеньке, и как до нее добраться. Но ведь это и есть — смысл церковной жизни? Разве нет? И если церковь не отвечает такому запросу, то зачем в нее ходить? Ситуация в церкви очень похожа на учебу в 1-м классе: дети учатся себя вести, ходить парами в столовую, поднимать руку прежде чем сказать (читай: ставить свечки, заказывать молебны, писать на листочке правильные исповеди, причащаться), читают по букварю… Но вот проходит 10, 20, 30 лет — а они все так же читают по букварю и ходят парами в столовую!

Верующие мне возразят, что идея Жертвы Христа бессмертна и актуальна в любое время. Наверное. Я согласна с этим. Однако, мне кажется, Жертва Христа — далеко не все, что Он хотел нам дать. Эти события двухтысячелетней давности имеют принципиальное значение для человечества, они открыли дверь, которая раньше была заперта. Дверь в мир Божьей Любви и человеческой свободы. А мы, православные, вместо того чтобы сказать спасибо и войти в эти двери, пали ниц перед входом и долбим головой о пол в величайшем почтении перед дверью…

Вот такие мысли в голову приходят.

Сейчас, надеюсь, церковная ломка в моей жизни уже позади. В настоящее время я профессионально неразрывно связана с церковью. Работаю в церковной структуре. По-прежнему пою на клиросе, хотя сейчас, кроме небольшого дополнительного дохода, мне это не приносит никакого удовольствия. Внутренне я давно разорвала с церковностью, просто отношусь как к работе. И даже не возьмусь оценивать, есть ли вера у меня… Веры церковной нет давно. А просто вера в Бога — величина не постоянная, и каждый день меняется. Не знаю. Христа я уважаю. А вот любить Его у меня давно не получается, хоть Он в этом и не виноват. Ну да пусть Сам рассудит. Я не возражаю. При этом ни желания, ни сил на новую попытку религиозной жизни с учетом предыдущих ошибок — у меня нет.

Можно возразить, дескать, я неблагодарная, меня церковь-мать взрастила, вскормила, а я теперь так о ней отзываюсь. Да и многие люди проходят через очень большие скорби, а от церкви не отворачиваются… Может быть. Но сейчас для меня церковь — это просто здание, клуб по интересам (причем публика, его наполняющая, часто бывает странненькая. Вот, простите, не хотела бы я попасть в рай в этой компании, и навечно). А внутри этого клуба — пустота. Архаика, запах ладана, молитвы тысячелетней давности, составленные греками для греков. И взрослые люди, которые заигрались в субкультуру в затхлой и удушливой атмосфере храмов.

Читайте также: