Славные дела, или Как я работала в епуправлении. Часть 4

7 июня 2018 Татьяна Хаванская

Отец Федор и дети

На мой взгляд, то, о чем собираюсь написать, всегда было, есть и будет самым спорным и трудным, с чем сталкиваемся мы внутри церкви. Особенно впервые приходя в нее и слушая о ней с разных сторон от окружающих нас людей. Потому что мы внутри этого процесса, мы им захвачены, не свободны, не способны трезво оценить происходящее и самих себя. И это повторяется из раза в раз, со всеми. Но не всякий решится говорить или писать об этом, потому что и здесь может навлечь на себя не только гнев, поношения и явную неприязнь со стороны единоверцев, но и из простого желания не думать, не ворошить непонятное, даже страшное.

Это я о противоречии между теоретической сакральностью церкви и практической грязью, которая в ней встречается.

Если происходит что-то такое, что с добром никак не сочетается, то это не мы, не здесь, и ни в коей мере не нужно это обсуждать. Полная несознанка, уход в трапезную для того, чтобы помыть очередную кастрюлю или прибраться в алтаре.

А вот случай из жизни.

Скромный молодой иеромонашек. Читает стихи о детках Беслана, которые в муках погибли непонятно больше от кого, вернее, уже давно понятно, но говорить об этом тоже не положено. Стихи собственного сочинения, со слезой в голосе и в глазах. Стихи бездарные, написаны для публичного прослушивания и для заметки потом на епархиальном сайте, что, дескать, было такое мероприятие, «в рамках работы епархиального отдела по делам молодежи».

Тоже слушаю. Тоже молчу, но про себя думаю: как все же мы любим поговорить. Потом попить чаю и счастливыми разойтись по домам. На самих себя умиляясь. Хорошо, с пользой и добром провели время.

Следующий эпизод с этим же иеромонашеком, плюс его то ли пасомый, то ли просто парень без дела слоняющийся, но нашедший себе товарища. Уже в неформальной обстановке.

Монашек без четок, креста и подрясника, в рубашке в клеточку с короткими рукавами и в джинсах. Улыбающийся и уплетающий скоромное за милую душу. А парнишка такой довольно красивый, немного казах, метис, учащийся профтехучилища, лет шестнадцати. Который в это время должен бы быть на занятиях. Но у них срочное дело. Нужно оформить письмо в опеку для оформления опекунства. Внимание! — На иеромонашека, которому лет 30…

Но раз пришли, то нужно помочь. Помогаю, разъясняю, строчу на компе письмо в опеку. Уходят довольные, благодарят. Обещают еще раз заглянуть. Мы с мужем тоже счастливы — помогли хорошим людям.

Эпизод третий. Около десяти вечера. Звонок на мобильный телефон, умоляющим голосом просят не отказать. Приходит снова с тем же парнишкой. С порога начинают просить одолжить денег, называется сумма. На то, чтобы доставить тело дяди опекаемого юноши-студента, умершего где-то в глубинке, внезапно скончавшегося при странных обстоятельствах, будучи на заработках. Мы охаем и ахаем, сочувствуем, но ту сумму всю не даем, а даем сколько можем. Уходят, особенно не обещая вернуть деньги, но мы и не спрашиваем, типа, стыдно, у людей горе.

Еще один эпизод. Те же в ночи. С горящими глазами и уже почти требуют 80 тыс. руб. Тут я немного засомневалась и даже несколько испугалась. Потому что ровно эта сумма лежала в комоде под стопкой постельного белья (как это принято в семействах, где деньги редкость), была с великим трудом заработана мужем в экспедиции и предназначалась для оплаты съемного жилья и пропитания.

Пришедшие в ночи скорбно поведали уже об умершем папе иеромонашека. И тоже не здесь, и тоже на заработках в столице нашей прекрасной родины.

Денег я не дала, совсем. Хотя тот предыдущий долг был частично возвращен. Я сделала вот что: попросила телефон московских сотоварищей умершего папы и стала им звонить. Они, конечно, не отвечали, но я не успокаивалась и наставляла сирот, сидящих передо мной, быть упорными в достижении поставленных целей. Они ушли грустные и не сильно довольные.

Мне тоже было несколько не по себе. Правда, потом все же выяснилось, что папа был жив и даже относительно здоров, но его сотоварищи поступили некрасиво и обманом пытались слупить деньги уже с сына, держа папу чуть ли не в заложниках. А много позже обнаружилось, как вы уже догадываетесь, что все это было вранье и сказки, рассчитанные на лохов-православных, у которых всегда найдутся деньжата для страждущих «святых отцов». Не получилось.

Заключительный эпизод, описанный в СМИ и не подлежащий никаким сомнениям. Поздно вечером. Тот же иеромонашек в сауне, но с уже другим приютским подростком. Тот с криком «Помогите! Насилуют!» бежит по заведению в почти голом виде…

Занавес.

Потом суд. Непризнание вины. Условный срок. Запрет в служении. Новая аватарка Вконтакте и слезные просьбы о помощи. Подайте, кто сколько сможет. Оклеветали, опозорили, лишили пропитания.

Теперь о главном. Свидетелем чему я не была, но муж.

Когда иеромонашека отправили служить в отдаленный храм, там сразу скандал возник именно из-за подозрения его в педофилии. Было собрание с прихожанами, иеромонашеком и его мамой, архиереем, и, по просьбе архиерея, там же был муж. Конечно, был шум и гвалт, понять ничего нельзя, типа в сторожке при храме собираются парни и иеромонашек, всю ночь непонятно чем занимаются, разберитесь как-нибудь. Архиерей сказал: «Давайте жить дружно». И все разошлись.

Отца Феодора из того храма перевели в другой, а потом случилась сауна.

Надо сказать, что я совсем не желаю этому глубоко несчастному и одновременно погрязшему во вранье человеку, ничего плохого. Я скорее ругаю себя за свое дурацкое поведение. Ведь уже после того случая с «умершим» папой заподозрила неладное, даже писала ему в личную страницу в сети, что эти поборы до добра его не доведут. Но даже не допускала мысли о его патологической зависимости и смогла разглядеть в нем только корысть, понятную и неприятную одновременно. Хотя все обстоятельства указывали мне именно на педофилию.

Потому что и мне внушали мысль, что грязи и духовных болезней в священнослужителях быть не может. Никогда. На них де одна благодать и святость.

Читайте также:

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340

С помощью PayPal

Или с помощью этой формы, вписав любую сумму: