Подайте, владыка, Христа ради, глоток милосердия и краюшку правды!

1 неделя назад отец Пафнутий

Рассуждения митрополита Лонгина о проекте «Ахилла» и его авторах – совершенно типичное, содержащее в себе тот однообразный набор обвинений и передергиваний фактов, который за последние годы мне приходилось слышать неоднократно в адрес несогласных с положением вещей в современной церковной жизни. Даже грустно становится от этой убогости и простоты рассуждений и не очень интересно на них отвечать. Но в силу именно их типичности как раз немаловажно рассмотреть этот «суповой набор» как доказательство порочности и недобросовестности логики многих наших иерархов и защитников сложившегося порядка, а, следовательно, и неблагополучности их нравственного и духовного состояния.

Первый, самый типичный недобросовестный прием, который использует митрополит – это уход от ответа. Его, собственно, спросили о том, почему такой резонанс вызывает обсуждение недостатков в церковной жизни, почему для такого огромного количества людей это так важно? Вместо ответа на этот вопрос владыка пускается в рассуждения о священниках, потерявших веру и из обиды клевещущих на Церковь. Логически это никак не связано между собой. Это все равно как сказать, что резонанс от коррупционных скандалов вызван клеветой разочаровавшихся бывших чиновников.

Второй характерный недобросовестный прием – это «демонизация оппонента». Представляя авторов «Ахиллы» как озлобленных, разочаровавшихся и обидевшихся ренегатов, митрополит тем самым пытается доказать, что слова их не заслуживают никакого доверия, все это ложь и клевета. Даже если бы это было и так (что совсем не так, на самом деле), то это не имеет значения, когда речь идет о фактах. Если меня обманывает мой ЖЭК, и я пишу об этом заметку в газету, то будь я сто раз разобиженный жидомасон, важно не это, а факт обмана и, следовательно, установление истины. А уж если в редакцию приходят сотни писем от возмущенных жильцов, то решить проблему словами, что, мол, на это все не стоит обращать внимания, потому что пишут обиженные люди, не получится. И на чем, вообще, основывается предположение митрополита, что обида вызывает обязательно в людях клевету, а не искреннее желание восстановить попранную правду? Какой же отец и пастырь из этого владыки, если он в людях сразу предполагает только плохое?

Вместо обсуждения сути вопроса он пускается в приписывание другим самых худших мотивов, которые только могут быть: безверия, ненависти, уязвленной гордости, одержимости дьяволом. Тут уж возникают большие вопросы к духовному состоянию самого епископа. Как он с таким видением незнакомых ему людей может учить других духовной жизни и смирению? Позволю себе открыть неясный смысл для владыки в проекте «Ахилла», который он считает попущением Божиим. Он, видимо, уже совсем не помнит необходимости для верующего, в первую очередь, по словам преп. Льва Оптинского, «ближних видеть лучшими себя: ни в чем их не укорять и не осуждать, а укоризны от них принимать как посланные от Бога ко уврачеванию наших душевных болезней». (Тут, конечно, всегда у священноначалия срабатывают двойные стандарты, по которым они любят учить смирению исключительно нижестоящих, но никак не себя.)

Опять же, во всем этом мы видим типичный мелкий полемический мухлеж, когда обсуждение сути проблемы подменяется обсуждением личности оппонента. Переход на личности в приличной дискуссии является моветоном и всегда служит признаком слабости позиции того, кто пускается в подобные обвинения, когда ему по сути сказать нечего.

Далее, следует отметить подмену конкретики фактов лжепокаянным общим утверждением о том, что «в нашей церковной жизни множество недостатков и проблем» и что сам владыка – «человек грешный». Все мы грешны и ничто на земле не идеально, но это не является основанием для отказа от обличения, поиска правды и отстаивания евангельской истины. Речь идет не о чьих-то конкретных личных грехах, а о фактах и явлениях церковной жизни, которые касаются всех верующих, таких, как система церковной коррупции, непрозрачность церковных финансов и неподотчетность епископов своей Церкви, отстранение участия мирян в принятии решений, безнаказанность пастырей, чьи деструктивные приемы духовного руководства ломают судьбы людей и т.д. Если мой сосед предпочитает вместо унитаза у себя в квартире справлять нужду на кухне, это его проблемы, но когда он своим дерьмом сверху начинает топить мою квартиру, при этом утверждая, что это его право, а все остальные должны смириться, то это уже проблема моя и других жильцов этого дома.

Самой наивной и смешной подменой является привычное отождествление себя с полнотой Церкви. Это уже, конечно, своеобразная профессиональная девиация в сознании священноначалия. Если ты противник церковной симонии, поборов, самодурства епископов, явных фактов гомосексуальности ряда представителей церковной иерархии, то это, по их мнению, означает, что такой человек теперь будет «всю оставшуюся жизнь бороться с Церковью, ненавидя и унижая то, что он когда-то любил».

От себя я скажу, что я не бывший, а — наверное, к огорчению владыки, —вполне себе действующий священник (отдельный риторический вопрос владыке: почему столько ныне служащих священников все же пишут на «Ахиллу»?), что я не утратил веры и люблю Христа и Его Церковь. Но мне действительно омерзительны ложь и цинизм, которые сегодня пронизывают церковные отношения.

И да, могу засвидетельствовать, что не за материальными интересами лично я, как и, думаю, большинство критикующих сложившуюся систему, пришел в Церковь и пишу не от того, что мне чего-то «материально недодали». По себе других не судят, дорогой владыка (а вы действительно очень дорогой для Церкви, на вес золота, ваша цена — это стоимость многих загубленных и похеренных от безденежья церковных проектов). И если вы, как епископ, в ставленниках не можете распознать корыстолюбцев и отступников, увидеть их устроение (а это не так сложно), то это лишь свидетельствует о вашей профнепригодности и необходимости отправиться на ту «почетную пенсию», о которой недавно сказал патриарх.

Можно было бы еще приводить ряд примеров слабости и неубедительности озвученных слов митрополита, но, как говорил Д.С. Лихачев, «дело ведь не в количестве материала, а в его убедительности». Мне горько и стыдно, как верующему, за то, что люди, которые поставлены к делу церковного управления, обязанные быть примером нравственной чистоты и правды, вот так отвечают, прибегая к недобросовестности, передергиваниям, полемическому жульничеству. Такой ответ не служит признаком большого ума или нравственной высоты.

Что с нас, авторов «Ахиллы», взять — обиженных, часто униженных и оболганных, покалеченных церковной системой? Нам бы только немного правды, как краюшки хлеба нищему, да глоток милосердия. Подайте Христа ради, владыка!

Читайте также: